3x7

САГДЕЕВ, РОАЛЬД ЗИННУРОВИЧ (26.12.1932)

2012-01-17T07:54:00.000-08:00

Сейчас он работает профессором Мэрилендского университета вблизи Вашингтона, возглавляет Центр научных исследований Восток – Запад. В Америке ученый женился на внучке президента Дуайта Эйзенхауэра – Сьюзен.

Роальд Зиннурович Сагдеев является ярким представителем блестящей плеяды ученых, которые составляют славу и гордость отечественной физической науки второй половины XX – начала XXI столетий. А наука умеет быть благодарной своим творцам – имя Сагдеева навсегда останется в ее истории. Блестящий интеллектуал, человек энциклопедических знаний, высокой культуры и огромного обаяния, он является неотъемлемой частью мировой культурной и научной элиты – людей, которые во многом определяют настоящее и будущее человечества. Внешняя легкость и присущее ему изящество в решении сложнейших научных проблем основываются на его громадном природном таланте, глубоких знаниях, целеустремленности, упорном труде. Он принадлежит к тому типу ученых, которые не замыкаются только на частных, узкоспециальных научных проблемах. Он мыслит масштабно, свободно владеет многими смежными науками. Эти качества выдвигают его в число крупнейших ученых современности.

Роальд Сагдеев ворвался в науку стремительно и ярко. Действительным членом Академии наук СССР он стал в 36 лет! В истории этого крупнейшего элитарного научного сообщества, куда избирались ученые только с основополагающими научными результатами, этот случай был уникальный. Ему предшествовали годы упорной учебы и работы.

Родился будущий академик в Москве 26 декабря 1932 года. А его детство и юношество прошли в Казани, где он закончил среднюю школу. Сагдеев блестяще окончил Московский университет (1955) и аспирантуру и работал в Институте атомной энергии (1955-1961), а после создания Сибирского отделения АН СССР – в Институте ядерной физики в Новосибирске (1961-1970), где стал одним из создателей современной физики плазмы. Эти годы для ученого были чрезвычайно плодотворными. Он был избран действительным членом Академии наук СССР и вошел в число наиболее видных советских физиков. За создание неоклассической теории процессов переноса в тороидальной плазме в 1984 году ему была присуждена Ленинская премия. Сагдеев основал физическую школу, которая насчитывает десятки докторов наук и пользуется широчайшим международным признанием.

Около десяти лет он проработал в Новосибирске, где внес значительный вклад в развитие и укрепление восточного форпоста отечественной науки. Десятки крупных научных открытий, разнообразные и многопрофильные фундаментальные исследования, которые проводились в Сибирском отделении Академии наук СССР, осуществлялись при непосредственном участии Роальда Зиннуровича. За очень короткий срок Новосибирск стал одним из крупнейших центров мировой науки.

В 1970 году Сагдеев переезжает в Москву в Институт высоких температур АН СССР, а в 1973 году возглавил Институт космических исследований. Молодому ученому были оказаны высокая честь и доверие руководить ведущим научным центром космической державы.

В истории космонавтики этот институт сыграл громадную и определяющую роль. Возглавить его означало принять на себя немалый груз ответственности. Здесь необходимо было не только иметь выдающиеся научные заслуги и организаторский талант, но и быть тонким дипломатом и искушенным политиком. В дополнение к фундаментальным исследованиям в области изучения космического пространства, проводимым в этом уникальном научном центре, Институт космических исследований приобрел авторитет центра стратегического значения. Он был необходимым и важнейшим звеном в создании мощного оборонного щита, основным научным подразделением страны, который в условиях жесткой международной конкуренции осуществлял прорыв в освоении космоса.

Имя Сагдеева неразрывно связано с успехами отечественной космонавтики. Под его руководством были реализованы уникальные исследовательские программы на космических аппаратах серий "Космос", "Прогноз", "Интеркосмос", "Метеор", "Астрон", "Марс", "Венера", орбитальных комплексах "Союз", "Салют", а также ряд важнейших прикладных работ.

Академик Сагдеев был в числе немногих в стране, кто открыто доказывал необходимость широкого международного освоения космоса. В тогдашних условиях для этого требовалось большое мужество. Ученый-гуманист приложил немалые усилия, чтобы убедить руководство страны в необходимости научной кооперации. Он умел смотреть в будущее, глубоко понимал губительность для мира сиюминутной политической конъюнктуры, которая могла помешать человечеству в освоении космоса.

Настоящим прорывом была разработка крупнейшего международного проекта "Вега", научным руководителем которого стал Сагдеев. Впервые была реализована масштабная научная программа, не имевшая прецедента в космических исследованиях. В этот проект академик внес решающий вклад, в его рамках осуществлялись исследования наиболее сложных теоретических проблем. Но, помимо огромного научного значения, проект "Вега" имел более широкий, глобальный смысл. Он во многом стал символом начала новой эпохи международного сотрудничества ученых различных стран, когда уходило в прошлое бессмысленное и опасное для всего человечества противостояние. Являясь одним из лидеров международного движения ученых за мир, Роальд Сагдеев внес немалый вклад в искоренение губительных тенденций, которые подвигали мир к ядерной катастрофе.

Совсем не случайно в годы перестройки, в условиях наметившейся демократизации общества, Сагдеев играл очень заметную общественную роль в стране, принимал деятельное участие в трудных переговорах советских лидеров с Западом, был советником высшего руководства СССР на судьбоносных для мира саммитах в Женеве, Вашингтоне, Москве, а затем стал одним из самых ярких постсоветских общественных деятелей. Будучи депутатом, он привнес элементы демократизма и гласности в деятельность Верховного Совета СССР, до того не знавшего ничего, кроме единомыслия и парадности. Его широкие демократические взгляды, нестандартное мышление, масштабный подход к решению государственных задач во многом способствовали тому, что страна встала на путь демократических преобразований. Как и академик А.Д. Сахаров, Сагдеев искал, находил и предлагал пути решения политических, экономических, общественных проблем. Его идеи опережали свое время. Талантливый человек талантлив во всем. Он сумел необычным, оригинальным взглядом обозреть глобальные гуманитарные проблемы социальной жизни.

С 1989 года академик Сагдеев работает профессором Мэрилендского университета вблизи Вашингтона, возглавляет Центр научных исследований Восток – Запад. В Соединенных Штатах Сагдеев познакомился со своей нынешней женой Сьюзен Эйзенхауэр, внучкой президента Дуайта Эйзенхауэра. Академик рассказывал, как, гуляя по Москве, они спинами чувствовали свет фар следовавшего за ними автомобиля: КГБ не дремал...

В настоящее время Сагдеев участвует в подготовке разнообразных международных научных программ, активно помогает ученым России, Украины, Казахстана, Кыргызстана и продолжает работать в контакте с научным коллективом Института космических исследований РАН. Его всесторонняя помощь и поддержка способствует развитию в России многих научных программ и направлений, связанных с освоением космического пространства. Он участвует в работе различных международных симпозиумов и конференций, достойно представляет достижения отечественных ученых в области космонавтики.

Доктор физико-математических наук Сагдеев является участником многих зарубежных научных сообществ. Он член общества Макса Планка (Академия наук ФРГ), АН Чехии, иностранный член Национальной академии наук (США), почетный член АН Венгрии, почетный доктор Тулузского (Франция), Грацского (Австрия) университетов и многих других крупных научных центров мира. Он одарил человечество бесценными по своей значимости открытиями, проложил путь в обозримое и далекое будущее, определил важнейшие векторы, по которым будет развиваться мировая научная мысль.

По материалам Правда.ру

ГАЗЕНКО, ОЛЕГ ГЕОРГИЕВИЧ (1918-2007)

2012-01-17T07:39:00.000-08:00

Родился 12 декабря 1918 года в селе Николаевка Ставропольского края. Отец - Газенко Георгий Григорьевич (1894г.рожд.). Мать - Газенко (Никитина) Лариса Васильевна (1895г.рожд.). Супруга - Толмачевская Ольга Алексеевна (1918г.рожд.). Сын - Александр (1941г.рожд.). Дочь - Лариса (1944г.рожд.).

В 1941 году О. Г. Газенко с отличием окончил военный факультет 2-го Московского медицинского института и в звании военврача 3-го ранга (капитан медицинской службы) вместе со всем выпуском ушел на фронт. Всю войну прослужил начальником войскового лазарета 197-го батальона аэродромного обслуживания 15-й воздушной армии на Западном, Юго-Западном, Брянском, Прибалтийском и Белорусском фронтах. Награжден боевыми орденами и медалями.

После окончания войны О. Г. Газенко в 1946-1947 годах прошел специальную подготовку в Военно-медицинской академии (г. Ленинград) на кафедре физиологии, в лаборатории авиационной медицины, где под непосредственным руководством крупных физиологов - академика генерал-полковника Л. Орбели и профессора генерал-майора М. Бресткина изучал проблемы высотной физиологии и состояния высшей нервной деятельности в условиях гипоксии. В 1947 году он получил назначение в Институт авиационной медицины Министерства обороны СССР и прошел путь от научного сотрудника, заведующего лабораторией и заведующего отделом до заместителя начальника института по научной работе.

Опыт физиолога и врача помогал О. Г. Газенко в решении таких проблем авиации, как труд летного состава в неблагоприятных климатических условиях. Поэтому когда началось активное освоение нашей авиацией Заполярья и аридных районов страны, он в качестве флагманского врача и руководителя медицинской научно-исследовательской группы в 1948-1950 годах принимал участие в высокоширотных воздушных экспедициях ВВС "Северный полюс-2, 3, 4", неоднократно работал на дрейфующих станциях, островах и побережье Северного Ледовитого океана, а также в Каракумах и других трудных для службы авиаторов местах. В 1951-1952 годах участвовал в боевых действиях в Северной Корее.

С 1955 года О. Г. Газенко сосредоточил свои усилия на исследованиях в области космической биологии и медицины, став одним из идеологов, руководителей и активных исполнителей программ научных исследований на искусственных биологических спутниках Земли. Результаты биологических и физиологических исследований на живых организмах в условиях космического полета и наземных лабораторных экспериментов с имитацией ряда факторов космического полета позволили обосновать возможность полетов человека в космос, и когда началась подготовка к полету Ю. А. Гагарина, О. Г. Газенко принял в ней непосредственное участие.

С 1969 года решением ЦК КПСС и Совета Министров О. Г. Газенко прикомандирован к 3-му Главному управлению при Министерстве здравоохранения СССР в качестве директора Института медико-биологических проблем и проработал в этом качестве вплоть до 1988 года.

На этом посту в полной мере проявились его большой научный опыт, эрудиция и организаторский талант. Основные научные работы О.Г.Газенко в этот период были посвящены фундаментальным проблемам космической биологии и медицины. Исследования реакций организма человека на условия космического полета и раскрытие механизмов биологического действия невесомости на живые организмы позволили обосновать принципы и методы защиты человека от действия неблагоприятных факторов полета, создать систему мероприятий по поддержанию здоровья и работоспособности космических экипажей в полете и при возвращении к условиям земной гравитации, а также систему медицинского обеспечения космонавтов и профилактических процедур, позволяющих сохранить их здоровье и безопасность.

С 1978 года О. Г. Газенко работает над обоснованием и внедрением комплекса физиологических, гигиенических и психологических мероприятий, обеспечивающих осуществление длительных космических полетов.

О. Г. Газенко - выдающийся организатор науки. По его инициативе и под его непосредственным руководством была выполнена серия биологических исследований на специализированных биоспутниках "Космос". В этих исследованиях принимали участие ученые Болгарии, Венгрии, Германии, Чехословакии, Польши, США, Франции и других стран.

Для быстрого и эффективного решения проблем космической биологии и медицины О. Г. Газенко удалось привлечь лучших специалистов Академии наук, высшей школы и других ведомств. На протяжении нескольких десятилетий Олег Георгиевич объединял работу этих организаций и во многих случаях являлся фактическим руководителем таких работ.

Среди важнейших публикаций О. Г. Газенко - книги "Животные в космосе" (1960), "Жизнь и космос" (1961), "Космическая кардиология" (1967), "Человечество и космос" (1987) и др. Убежденный в необходимости широкого обмена информацией по медико-биологическим проблемам освоения космоса, О. Г. Газенко активно участвовал в организации выхода в свет многотомного серийного издания "Проблемы космической биологии" (начиная с 1963 года по настоящее время вышло в свет более 80 томов), а также в издании с 1969 года журнала "Космическая биология и медицина", в котором Олег Георгиевич в течение многих лет был главным редактором. Он является инициатором и соредактором двух изданий российско-американского труда по космической биологии и медицине - "Основы космической биологии и медицины" (в 3 томах, 1975), редактором журнала "Успехи физиологических наук", ответственным редактором серии "Научные результаты исследований в космических полетах", членом редколлегий и редакционных советов ряда журналов ("Известия РАН. Серия биологическая", "Наука и жизнь", "Авиакосмическая и экологическая медицина" и др.), председателем Научного совета Российской академии наук по космической биологии и медицине.

В 1988 году О. Г. Газенко вышел в отставку в звании генерал-лейтенанта медицинской службы.

В 1987 году О. Г. Газенко был избран президентом Всесоюзного (ныне Российского) физиологического общества имени И. П. Павлова и до настоящего времени занимает этот ответственный пост. В течение многих лет он является членом совета директоров Международного фонда имени Г. Галилея (США, с 1982), одним из руководителей комитета "Биоастронавтика" Международной астрономической федерации. При его участии систематически организуются международные симпозиумы "Человек в космосе".

Многосторонняя и чрезвычайно плодотворная научная и общественная деятельность О. Г. Газенко получила широкое, в том числе международное, признание, свидетельством чего являются заслуженные им высокие звания и награды. Он является действительным членом Российской академии наук (1976), Российской академии естественных наук (1992), Международной академии наук и Международной академии астронавтики (1965), почетным членом Академии космонавтики имени К. Э. Циолковского (1998), Американского (1987) и Польского (1976) физиологических обществ, почетным профессором Райтовского университета (Дейтон, штат Огайо, США, 1988), почетным доктором Российской (1997) и Польской (1982) военно-медицинских академий, членом ордена Дельфина, объединяющего деятелей, внесших значительный вклад в установление международного интеллектуального сотрудничества.

Олег Георгиевич награжден многочисленными высокими государственными наградами. Он - лауреат Государственной премии СССР (1976), премии Правительства Российской Федерации (1997, за исследования на биоспутниках), Международной премии по космонавтике имени Д. и Ф. Гуггенхеймов Международной академии астронавтики (1976), премии Ассоциации исследователей космоса (1991, за работы по биоастронавтике), премии имени Л. Бауэра (США, 1978, за развитие биоастронавтики), премии имени Р. Ловлесса (США, 1990, за работы по космической медицине), премии имени П.Н.Демидова (1998, за развитие космической физиологии). О.Г.Газенко удостоен Золотой медали имени И.П.Павлова Российской академии наук, золотой и серебряной медалей имени Я. Пуркинье Чехословацкой академии наук (1986), награжден орденом Российской академии естественных наук за заслуги перед наукой, а также медалью имени Н. В. Тимофеева-Ресовского и медалью Российского географического общества.

В 1989-1991 годах являлся народным депутатом СССР, входил в состав Комитета по науке и образованию Верховного Совета СССР, был членом Комиссии по расследованию событий в Тбилиси 9 апреля 1989 года.

В настоящее время О. Г. Газенко - советник Российской академии наук при Государственном научном центре РФ "Институт медико-биологических проблем", где продолжает активно и плодотворно трудиться. В институте он возглавляет работу специализированного Ученого совета по защите докторских диссертаций. Кроме того, в отделении физиологии РАН он выполняет функции заместителя академика-секретаря отделения. В составе Российско-американского экспертного совета Олег Георгиевич принимает участие в оценке мероприятий по обеспечению безопасности работ на создаваемой международной космической станции.

Свободного времени у Олега Георгиевича всегда было мало. В молодые годы он увлекался туризмом, греблей на байдарке, альпинизмом (имеет специальность инструктора альпинизма). В настоящее время занимается садоводством и цветоводством. Любимые писатели - А.П.Чехов и О'Генри, а также Ж.Верн и А.Кларк. В музыке отдает предпочтение джазу и классике: Г.Миллер, Л.Армстронг, Э.Фитцджеральд, Ф.Синатра, Э.Григ. В последнее время интересуется историей, особенно историей науки и космонавтики, а также перспективами их развития.

17 ноября 2007 г. на 89-м году жизни после тяжелой и продолжительной болезни Олег Георгиевич Газенко скончался.

АЛФЁРОВ, ЖОРЕС ИВАНОВИЧ (15.03.1930)

2012-01-14T09:37:00.000-08:00

Русский физик. Родился 15 марта 1930 в Витебске. Его родители, убежденные коммунисты, назвали старшего сына (в возрасте 20 лет он погиб на войне) Марксом, а младшего – Жоресом, в честь основателя французской социалистической партии. Отец был «красным директором» разных военных заводов, семью бросало из города в город. Семилетку Жорес окончил на Сясьстрое (Урал), а в 1945 родители переехали в Минск; здесь в 1948 Алферов окончил 42-ю среднюю школу, где физику преподавал Я.Б.Мельцерзон – «учитель милостью божьей», ухитрившийся в разоренной школе, без физического кабинета, привить ученикам интерес и любовь к своему предмету. По его совету Алферов поступил в Ленинградский электротехнический институт на факультет электронной техники. В 1953 он окончил институт и как один из лучших студентов был принят на работу в Физико-технический институт в лабораторию В.М.Тучкевича. В этом институте Алферов работает и поныне, с 1987 – в качестве директора.

В первой половине 1950-х годов лаборатория Тучкевича начала разрабатывать отечественные полупроводниковые приборы на основе монокристаллов германия. Алферов участвовал в создании первых в СССР транзисторов и силовых германиевых тиристоров, а в 1959 защитил кандидатскую диссертацию, посвященную исследованию германиевых и кремниевых силовых выпрямителей. В те годы была впервые высказана идея использования не гомо-, а гетеропереходов в полупроводниках для создания более эффективных приборов. Однако многие считали работу над гетеропереходными структурами бесперспективной, поскольку к тому времени создание близкого к идеальному перехода и подбор гетеропар казались неразрешимой задачей. Однако на основе так называемых эпитаксиальных методов, позволяющих варьировать параметры полупроводника, Алферову удалось подобрать пару – GaAs и GaAlAs – и создать эффективные гетероструктуры. Он и сейчас любит пошутить на эту тему, говоря, что «нормально – это когда гетеро, а не гомо. Гетеро – это нормальный путь развития природы».

Начиная с 1968 развернулось соревнование ЛФТИ с американскими фирмами Bell Telephone, IBM и RCA – кто первый разработает промышленную технологию создания полупроводников на гетероструктурах. Отечественным ученым удалось буквально на месяц опередить конкурентов; первый непрерывный лазер на гетеропереходах был создан тоже в России, в лаборатории Алферова. Эта же лаборатория по праву гордится разработкой и созданием солнечных батарей, успешно примененных в 1986 на космической станции «Мир»: батареи проработали весь срок эксплуатации до 2001 без заметного снижения мощности.

Технология конструирования полупроводниковых систем достигла такого уровня, что стало возможным задавать кристаллу практически любые параметры: в частности, если расположить запрещенные зоны определенным образом, то электроны проводимости в полупроводниках смогут перемещаться лишь в одной плоскости – получится так называемая «квантовая плоскость». Если расположить запрещенные зоны иначе, то электроны проводимости смогут перемещаться лишь в одном направлении – это «квантовая проволока»; можно и вовсе перекрыть возможности перемещения свободных электронов – получится «квантовая точка». Именно получением и исследованием свойств наноструктур пониженной размерности – квантовых проволок и квантовых точек – занимается сегодня Алферов.

По известной физтеховской традиции Алферов многие годы сочетает научные исследования с преподаванием. С 1973 он заведует базовой кафедрой оптоэлектроники Ленинградского электротехнического института (ныне Санкт-Петербургский электротехнический университет), с 1988 он – декан физико-технического факультета Санкт-Петербургского государственного технического университета.

Научный авторитет Алферова чрезвычайно высок. В 1972 он был избран членом-корреспондентом Академии наук СССР, в 1979 – ее действительным членом, в 1990 – вице-президентом Российской академии наук и Президентом Санкт-Петербургского научного центра РАН.

Алферов – почетный доктор многих университетов и почетный член многих академий. Награжден Золотой медалью Баллантайна (1971) Франклиновского института (США), Хьюлет-Паккардовской премией Европейского физического общества (1972), медалью Х.Велькера (1987), премией А.П.Карпинского и премией А.Ф.Иоффе Российской академии наук, Общенациональной неправительственной Демидовской премией РФ (1999), премией Киото за передовые достижения в области электроники (2001).

В 2000 Алферов получил Нобелевскую премию по физике «за достижения в электронике» совместно с американцами Дж.Килби и Г.Крёмером. Крёмер, как и Алферов, получил награду за разработку полупроводниковых гетероструктур и создание быстрых опто- и микроэлектронных компонентов (Алферов и Крёмер получили половину денежной премии), а Килби– за разработку идеологии и технологии создания микрочипов (вторую половину).

Алфёров Жорес Иванович, общественный и политический деятель, депутат фракции КПРФ в Государственной Думе РФ. Награжден орденами СССР: Орден Знак Почёта (1959), Трудового Красного Знамени (1975), Октябрьской Революции (1980), Ленина (1986) , а также орденами Российской Федерации «За заслуги перед Отечеством» I- III степеней (1999 - 2005).

МЕЧНИКОВ, ИЛЬЯ ИЛЬИЧ (1845 – 1916)

2012-01-14T09:27:00.000-08:00

Российский биолог и патолог, один из основоположников сравнительной патологии, эволюционной эмбриологии, иммунологии, создатель научной школы, член-корреспондент (1883), почетный член (1902) Петербургской АН. С 1888 в Пастеровском институте (Париж). Совместно с Н. Ф. Гамалеей основал (1886) первую в России бактериологическиую станцию. Открыл (1882) явление фагоцитоза. В трудах "Невосприимчивость в инфекционных болезнях" (1901) изложил фагоцитарную теорию иммунитета. Создал теорию происхождения многоклеточных организмов. Труды по проблеме старения. Нобелевская премия (1908, совместно с П. Эрлихом).

МЕЧНИКОВ Илья Ильич [3 (15) мая 1845, имение Панасовка в деревне Ивановка, ныне Купянский район Харьковской области - 2 (15) июля 1916, Париж], российский биолог и патолог, создатель учения о фагоцитозе и теории иммунитета, один из основоположников эволюционной эмбриологии и отечественной микробиологии.

Семья. Годы учения

Род дворян Мечниковых связан своим происхождением с семейством молдавских бояр, среди которых выделяется известная в 17 веке яркая личность Н. Г. Спафария. Племянник Спафария, Юрий Степанович, переехавший в 1711 в Россию, имел чин мечника; сын его принял фамилию Мечников. Отец Мечникова - Илья Иванович, столичный офицер эпикурейского склада характера, был человеком образованным. Мать, Эмилия Львовна, урожденная Невахович, происходила из купеческого сословия. Ее отец, еврей, приняв в зрелые годы лютеранство, переехал в Петербург, отошел от дел и занялся философией и литературой. Он был вхож в литературные круги столицы, знаком с Пушкиным и Крыловым.

Детство Мечникова прошло в имении отца Панасовке, где у него пробудились любовь к природе и интерес к естественным наукам, который формировался под влиянием студента-медика, домашнего учителя старшего брата Льва.

В 1856 Мечников поступил сразу во 2-й класс харьковской гимназии, которую окончил с золотой медалью в 1862. Еще гимназистом Мечников посещал лекции по сравнительной анатомии и физиологии в Харьковском университете, занимался микроскопированием, читал естественнонаучную литературу, а также модных в то время Л. Бюхнера, Я. Молешотта, Л. Фейербаха.

По окончании гимназии Мечников отправился учиться в Германию, но обескураженный холодным приемом со стороны русских студентов и квартирных хозяев, сразу же вернулся в Россию и поступил на естественное отделение физико-математического факультета Харьковского университета. Из поездки Мечников привез "Происхождение видов" Дарвина - книгу, оказавшую большое влияние на формирование его эволюционно-материалистических взглядов.

Начало научной деятельности

Четырехлетний университетский курс Мечников прошел за два года. К этому времени 19-летний кандидат наук под влиянием Дарвина определил своей научной целью поиски промежуточных форм между различными группами беспозвоночных. В 1864 он уехал за границу и сначала работал на о. Гельголанд в Северном море, где установил новую группу червей - гастротрих, родственных нематодам и коловраткам. Осенью того же года Мечников перебрался в Гисенский университет, в лабораторию Р. Лейкарта, пребывание в которой стало возможным благодаря государственной стипендии, полученной при содействии Н. И. Пирогова. Здесь Мечников открыл сложный цикл развития (чередование поколений) у паразитических нематод.

Создание основ эволюционной эмбриологии

В 1865 Мечников переехал для продолжения исследований в Неаполь, где познакомился с А. О. Ковалевским. Знакомство, переросшее в многолетнюю дружбу, определило направление научной деятельности Мечникова. Здесь, на берегу Неаполитанского залива, он и Ковалевский начали изучать эмбриональное развитие морских беспозвоночных. Эти исследования, подчиненные главной идее - доказательству единства происхождения всех групп животных, - положили начало эволюционной эмбриологии.

Ко времени возвращения в Россию (1867) Мечников получил важные результаты. Изучив развитие головоногих моллюсков, он сделал принципиальное обобщение: в эмбриональном развитии беспозвоночных формируются те же зародышевые листки, что и у позвоночных животных. Это положение легло в основу магистерской диссертации, которую Мечников защитил в Петербургском университете в 1867.

Изучая ресничных червей - планарий, Мечников впервые обнаружил (1865) феномен внутриклеточного пищеварения. Вместе с Ковалевским Мечников в 1867 получил премию имени К. Бэра, присуждаемую Академией наук за работы по эмбрилогии. Тогда же он был избран доцентом Новороссийского университета, а в 1868 стал приват-доцентом Петербургского университета и в этом же году защитил докторскую диссертацию.

В 1868-70, с краткими перерывами, Мечников продолжил за границей исследования по эмбриологии различных групп беспозвоночных.

В Новороссийском университете

С 1870 по 1882 Мечников - ординарный профессор кафедры зоологии и сравнительной анатомии Новороссийского университета в Одессе. Это был сложный период в жизни ученого. В 1873 от туберкулеза умерла первая жена Мечникова - Л. В. Федорович. Отличавшийся болезненной впечатлительностью, Мечников настолько тяжело переживал это событие, что сделал попытку самоубийства (спасла его слишком большая доза морфия, вызвавшая рвоту). Большого нервного напряжения стоили Мечникову взаимоотношения с коллегами и университетским начальством, а также с радикально настроенным студенчеством. Противостояние привело к тому, что в 1882 Мечников покинул университет.

Несмотря на неблагоприятные обстоятельства, эти годы не были бесплодными для Мечникова. Многолетнее изучение развития губок, иглокожих и медуз привело к формированию концепции происхождения многоклеточных животных (см. Фагоцителлы теория). По Мечникову, их предком была не двуслойная полая гастрея Э. Геккеля (1873) (см. Гастреи теория), а архаический, представляющий компактную массу клеток организм, названный Мечниковым паренхимеллой. Позднее, в 1886 Мечников переименовал паренхимеллу в фагоцителлу. Последнее название отражало и способ питания этого гипотетического организма.

В связи с массовым размножением насекомых-вредителей в Одесской и Киевской губерниях, Мечников впервые в России применил в 1879 биологический метод защиты растений - заражение патогенным грибом хлебного жука (кузьки) и свекловичного долгоносика.

Мессина. Фагоцитоз и фагоцитарная теория иммунитета

Осенью 1882 Мечников вместе с женой Ольгой Николаевной Белокопытовой (второй брак был заключен в 1875), другом и помощником во всех делах, уехал в Мессину, где сделал свое наиболее известное открытие.

Однажды, когда Мечников наблюдал под микроскопом за подвижными клетками (амебоцитами) личинки морской звезды, ему пришла в голову мысль, что эти клетки, захватывающие и переваривающие органические частицы, не только участвуют в пищеварении, но и выполняют в организме защитную функцию. Это предположение Мечников подтвердил простым и убедительным экспериментом. Введя в тело прозрачной личинки шип розы, он через некоторое время увидел, что амебоциты скопились вокруг занозы. Клетки, которые либо поглощали, либо обволакивали инородные тела ("вредных деятелей"), попавшие в организм, Мечников назвал фагоцитами, а само явление - фагоцитозом. В следующем, 1883 году, Мечников сделал на съезде естествоиспытателей и врачей в Одессе доклад "О целебных силах организма". Последующие 25 лет жизни он посвятил развитию фагоцитарной теории иммунитета. Для этого он обратился к изучению воспалительных процессов, инфекционных заболеваний и их возбудителей - патогенных микроорганизмов. "До этого зоолог - я сразу сделался патологом", - писал Мечников. Работая над фагоцитарной теорией, Мечников вместе с тем в 1884 и 1885 выполнил ряд исследований по сравнительной эмбриологии, считающихся классическими.

Одесская бактериологическая станция. Отъезд из России

В 1886 Мечников возвратился в Одессу, где возглавил созданную им совместно с Н. Ф. Гамалеей первую в России и вторую в мире бактериологическую станцию, которая должна была заниматься изготовлением вакцин и прививок против бешенства, борьбой с саранчой и т. д. К работе Мечников привлек группу молодых энтузиастов - Д. К. Заболотного, Л. А. Тарасевича, Н. Ф. Гамалею, ставших впоследствии известными микробиологами. Однако из-за препятствий, чинившихся ему официальными властями, Мечников отказался от заведования станцией. У него окончательно созрело решение покинуть Россию и искать пристанища за границей. В 1887 Мечников выехал в Германию, а осенью 1888 по приглашению Л. Пастера переехал в Париж и организовал в его институте лабораторию.

Пастеровский институт

28-летнее пребывание в Пастеровском институте было для Мечникова перидом плодотворной работы и общего признания. Он был избран членом многих академий и научных сообществ, в т. ч. почетным членом Петербургской АН (1902), а в 1908, совместно с П. Эрлихом, получил Нобелевскую премию за работы по иммунитету.

Уделяя главное внимание вопросам патологии, Мечников создал в этот период цикл работ, посвященных микробиологии и эпидемиологии холеры, чумы, брюшного тифа, туберкулеза.

В 1891-92 Мечников разработал тесно примыкающее к проблеме иммунитета учение о воспалении. Рассматривая этот процесс в сравнительно-эволюционном аспекте, он оценил сам феномен воспаления как защитную реакцию организма, направленную на освобождение от инородных веществ или очага инфекции.

В последние годы научной деятельности Мечников пытался с позиций биолога и патолога создать "теорию ортобиоза, то есть правильной жизни, основанную на изучении человеческой природы и на установлении средств к исправлению ее дисгармоний...". Считая, что старость и смерть наступают у человека преждевременно, Мечников особую роль отводил микробам кишечной флоры, отравляющим организм своими токсинами. Режимом питания, гигиеническими средствами старость, как полагал Мечников, можно лечить, как и всякую болезнь. Мечников верил, что с помощью науки и культуры человек в состоянии преодолеть противоречия человеческой природы (в том числе и между ранним половым созреванием и возрастом вступления в брак), подготовить себе счастливое существование и, при естественном переходе "инстинкта жизни" в "инстинкт смерти", - бесстрашный конец. Эти взгляды изложены в книгах "Этюды о природе человека" (рус. изд. 1903) и "Этюды оптимизма" (1907). Веря в безграничные возможности науки, "которая одна может вывести человечество на истинную дорогу", Мечников свое мировоззрение называл "рационализмом" ("Сорок лет искания рационального мировоззрения", 1913). Религиозный, идеалистический строй мыслей и чувств был ему чужд. Не удивительно, что Мечников и Лев Толстой при их встрече в Ясной Поляне (1909), широко освещавшейся русской прессой, по существу, не нашли общего языка. По политическим убеждениям Мечников был либералом, противником всякого насилия; он был знаком с А. И. Герценом, М. А. Бакуниным, П. Л. Лавровым, но не разделял их взглядов.

Мечников создал русскую школу микробиологов и иммунологов, среди его учеников - А. М. Безредка, Л. А. Тарасевич, Д. К. Заболотный, Я. Ю. Бардах и др. Кроме научных трудов, он оставил обширное литературное наследство - научно-популярные и научно-философские работы, вспоминания, статьи, переводы и др.

Переживания, связанные с началом Первой мировой войны, тяжело повлияли на Мечникова, ухудшили его слабое здоровье. Обострившаяся болезнь сердца привела ученого к смерти. Урна с прахом Мечникова, согласно его воле, хранится в библиотеке Пастеровского института.

ПРОХОРОВ, АЛЕКСАНДР МИХАЙЛОВИЧ (11.07.1916 - 08.01.2002)

2012-01-14T09:02:00.000-08:00

Родился 11 июля 1916 года в городе Атертон в Австралии. Отец, Прохоров Михаил Иванович (1882-1942), - профессиональный революционер. Мать - Прохорова Мария Ивановна (1887-1943). Супруга - Прохорова Галина Алексеевна (1913-1993). Сын, Прохоров Кирилл Александрович (1945 г.рожд.), - кандидат физико-математических наук. Внук, Прохоров Александр Кириллович (1975 г.рожд.), - аспирант МГУ. Внучка, Прохорова Дарья Кирилловна (1986 г. рожд.), - ученица средней школы.

Детство Саши Прохорова прошло в далекой Австралии, куда его родители эмигрировали, спасаясь от преследования царской охранки. Услышав о революции в России, семья Прохоровых в 1922 году вернулась в родной Оренбург. Вскоре решили перебраться в Ташкент: болели дети, плохо переносили суровую зиму после знойной Австралии. В Ташкенте Александр вслед за сестрами впервые переступил порог русской школы. Учился хорошо. Способности к математике и физике ярко проявились уже в 5-м классе. Задачки решал, как в игру играл, - всегда был первым.

В 1930 году семья Прохоровых вновь переехала, на этот раз в Ленинград, где отцу предложили интересную работу. Александр к тому времени окончил семилетку, и перед ним стал вопрос о выборе дальнейшего жизненного пути. Решил поступить на рабфак при Ленинградском электротехническом институте имени В. И. Ульянова (Ленина) - сказалось детское увлечение радиоделом. В 1934 году он становится студентом физического факультета Ленинградского университета.

Учеба шла успешно. На факультете - цвет советской и мировой науки: Бурсиан, Лукирский, Крутков, Фок. Семинары вел известный ученый Б. С. Джелепов. Ему приглянулся 190-сантиметровый верзила, готовый сутками не отходить от приборов, и он взял Александра во время практики на должность лаборанта.

В 1939 году Александр Прохоров с отличием защищает диплом, и ему предлагают место ассистента на физическом факультете. Но судьба повернулась иначе. Как одного из лучших выпускников, его приглашают в Москву, в аспирантуру Физического института Академии наук СССР имени П. Н. Лебедева.

В сентябре 1939 года А. М. Прохоров впервые переступил порог института в котором проработал впоследствии почти 40 лет. Правда, с перерывом на... войну.

Начало войны 22 июня 1941 года отодвинуло все планы. Прохоров вместе с другими аспирантами пошел записываться в народное ополчение. Еще в Ленинграде он прошел высшую вневойсковую подготовку в зенитной артиллерии и имел звание младшего лейтенанта запаса. Однако ему приказали ждать повестки из военкомата. Военкомат же вместо зенитной артиллерии направил его на курсы разведчиков.

Приближалась осень. Вражеские войска рвались к Москве. Курсы перевели сначала во Владимир, потом в Казань. Первый выпуск, в числе которого был и Александр Прохоров, в конце октября 1941 года отправили на фронт. В начале зимы Прохоров был под Тулой, в штабе армии, где около месяца обрабатывал сведения, получаемые от лиц, вышедших из окружения. Потом его перевели в 26-ю курсантскую отдельную стрелковую бригаду на должность помощника начальника штаба по разведке. В декабре 1941 года бригада была переброшена на Северо-Западный фронт. Здесь он участвовал в уничтожении окруженной Демянской группировки вражеских войск. А в марте 1942 года, во время бомбежки, был тяжело ранен.

После лечения, несмотря на покалеченную руку, А. Прохоров был направлен в распоряжение штаба Западного фронта, а оттуда - временно в Западный штаб партизанского движения. Осенью он был переведен в 94-й гвардейский стрелковый полк 30-й стрелковой дивизии Северо-Западного фронта на должность помощника начальника штаба полка по разведке.

На участке фронта, куда прибыл Прохоров, наступления гитлеровцев не предполагалось. Однако противник все время предпринимал огневые налеты на позиции советских войск. Обстрел был постоянным. Александр Прохоров не раз отправлялся в составе разведывательной группы в ночные рейды по тылам гитлеровцев. В одной из таких разведок боем 18 февраля 1943 года его группу накрыл сильный минометный огонь. А. М. Прохоров был ранен осколком, на этот раз в левое бедро. Ему "повезло", как говорили врачи, - нерв и кость остались целыми, ногу удалось сохранить. Ранение оказалось тяжелым. Последовали госпитали - Волоколамский, потом Московский, и операции - одна за другой...

В 1944 году, когда уже ощутимо веяло победой и все чаще вспыхивали салюты в честь освобожденных городов, медицинская комиссия признала Прохорова негодным к строевой службе, и в феврале он был демобилизован. Мужество, проявленное лейтенантом Прохоровым на фронте, было отмечено самой почетной солдатской медалью - "За отвагу".

После возвращения в Москву А. М. Прохоров снова занялся наукой в родном институте. В 1946 году он защитил кандидатскую диссертацию, посвященную теории нелинейных колебаний. Работы А. М. Прохорова, С. М. Рытова и М. Е. Жаботинского были отмечены премией АН СССР имени академика Л. И. Мандельштама.

В 1948 году Александр Михайлович занялся исследованиями синхротронного излучения в циклических ускорителях электронов с целью получения когерентного электромагнитного излучения в сантиметровой и миллиметровой областях спектра. Эти исследования положили начало целому ряду работ, успешно развиваемых впоследствии, главным образом, в далекой ультрафиолетовой области спектра. Оно составило тему его докторской диссертации, которую он успешно защитил в 1951 году.

В 1954 году А. М. Прохоров становится заведующим лабораторией колебаний имени Л. И. Мандельштама и Н. Д. Папалекси ФИАН СССР. Одновременно с работой в области физики синхротронного излучения он по предложению академика Д. В. Скобельцына проводит цикл исследований по радиоспектроскопии молекул, дополненных затем исследованиями по радиоспектроскопии кристаллов с использованием метода электронного парамагнитного резонанса. Уже в те далекие годы закладываются основы новой научной школы и формируется научный стиль А. М. Прохорова, в основе которого лежит глубокое понимание физики, умение выделить главное и наиболее интересное, способность быстро и эффективно концентрировать усилия на самых перспективных научных направлениях.

В научном творчестве Александра Михайловича десятилетие 1955-1965 годов стало одним из самых плодотворных. Полученные им в это время классические результаты легли в основу лазерной физики. Именно в это время на основе эффекта вынужденного излучения был создан новый тип генератора электромагнитных колебаний - СВЧ-лазер на пучке молекул аммиака. Было предложено использовать накачку вспомогательным излучением для получения инверсной населенности уровней в квантовых системах (работы выполнены совместно с Н. Г. Басовым). Была высказана идея открытого резонатора субмиллиметрового диапазона, распространенная позже и на оптический диапазон. В эти же годы выполнен цикл работ по исследованию спектра магнитного резонанса рубина и на основе полученных результатов создан один из первых квантовых парамагнитных усилителей, отличающихся исключительно низкой шумовой температурой.

Под руководством А. М. Прохорова выполнен широкий круг работ, из которых в дальнейшем складываются целые научные направления как лазерной физики, так и других областей современной науки. Среди них - мощные твердотельные лазеры на кристаллах и стеклах, мощные углеродные лазеры непрерывного действия, в том числе газодинамические, взаимодействие оптического излучения с веществом, в том числе распространение мощных световых пучков в нелинейных средах. Потом в круг его интересов вошли рентгеновские лазеры, лазеры с прямой ядерной накачкой, физика поверхности, микроэлектроника, высокотемпературная сверхпроводимость.

Создание лазеров стало подлинной революцией в оптике, поскольку до этого не существовали генераторы в оптическом диапазоне волн. С тех пор лазеры широко используются в самых различных областях - в науке и технике, медицине и экологии, в других сферах человеческой деятельности.

Неоценим вклад Александра Михайловича в развитие таких областей физики, как нелинейная оптика, волоконная и интегральная оптика, физика магнитных явлений, субмиллиметровая спектроскопия. Большое внимание Александр Михайлович уделяет и многочисленным применениям лазеров, особенно волоконно-оптической связи, лазерным технологиям и использованию лазеров в медицине и экологии.

Важнейшие, выдающиеся результаты, которыми так богат творческий путь Александра Михайловича Прохорова, признаны мировой научной общественностью. Во всем мире известна научная школа, связанная с его именем. Эта школа, начавшая складываться еще в "долазерный" период из числа студентов и молодых сотрудников лаборатории колебаний ФИАНа, продолжала формироваться вокруг Александра Михайловича и в последующие годы. К началу 80-х годов она уже представляла собой большой, органически сложившийся коллектив специалистов высшей квалификации, ученых, широко известных не только в России, но и за рубежом, членов Академии наук, профессоров, докторов и кандидатов наук - в подавляющем большинстве учеников Александра Михайловича.

Институт общей физики Академии наук СССР (ныне РАН), созданный в 1983 году, - детище Александра Михайловича Прохорова - был назван так не случайно и в полной мере оправдывает свое название широтой направлений научных исследований. Высокая научная репутация ИОФАНа признана во всем мире. Исследования, выполненные под общим научным руководством Александра Михайловича сначала в лаборатории колебаний ФИАНа, а затем и в ИОФАНе, отмечены 4 Ленинскими и 13 Государственными премиями СССР.

Александр Михайлович Прохоров - не только выдающийся ученый, но и прирожденный лидер. Его лидерство ярко проявляется и в научном руководстве, и в организации исследований. Его высокий научный и нравственный авторитет в течение многих лет был и остается центром притяжения как научной молодежи, так и уже сложившихся ученых. Он в высоком смысле слова - Учитель.

В 1964 году А. М. Прохоров вместе с Н. Г. Басовым и Ч. Таунсом отмечен Нобелевской премией по физике. А до этого, в 1959 году, он (совместно с Н. Г. Басовым) удостаивается высшей научной награды СССР - Ленинской премии. В последующие годы ему присуждаются звания лауреата Государственной премии СССР и премии Совета Министров СССР, а также высшей награды Академии наук - Золотой медали имени М. В. Ломоносова. В 1960 году А. М. Прохоров избран членом-корреспондентом АН СССР, а в 1966 году - действительным членом АН СССР.

А. М. Прохоров - дважды Герой Социалистического Труда, кавалер пяти орденов Ленина, ордена Отечественной войны I степени, ордена "За заслуги перед Отечеством" II степени, многих других наград.

В течение многих лет А. М. Прохоров является главным редактором Большой Советской, а потом Российской энциклопедии. Он - член многих зарубежных академий и научных обществ. В последние годы - президент Академии инженерных наук РФ.

Время, кажется, не имеет власти над А. М. Прохоровым. Как обычно, каждое утро он приезжает в институт и работает до вечера. Встречается с сотрудниками, проводит ученые советы, семинары, строит планы и обсуждает работы, шутит и сердится, но никогда не бывает равнодушным. Он работает, работает в полную силу, потому что весь его громадный жизненный заряд принадлежит науке.

Жил в Москве.

БАСОВ, НИКОЛАЙ ГЕННАДЬЕВИЧ (14.12.1922)

2012-01-14T08:46:00.000-08:00

Родился 14 декабря 1922 года в городе Усмань Воронежской губернии (ныне Липецкой области), в семье Зинаиды Андреевны и Геннадия Федоровича Басовых. Отец Николая стал впоследствии профессором Воронежского университета.

Окончание школы Николаем Басовым совпало с началом Великой Отечественной войны. В 1941 году он был призван в армию и направлен в Куйбышевскую военно-медицинскую академию. В 1942 году переведен в Киевское военно-медицинское училище, а в 1943 году, после его окончания, направлен в батальон химической защиты. С начала 1945 года и до конца войны с Германией воевал в составе 1-го Украинского фронта.

В 1946 году Н. Г. Басов стал студентом Московского механического института (ныне Московский инженерно-физический институт), после его окончания в 1950 году поступил в аспирантуру этого института на кафедру теоретической физики, где его научным руководителем стал академик М. А. Леонтович.

С 1949 года Басов начинает работать в Физическом институте имени П. Н. Лебедева АН СССР. В те годы группа молодых физиков под руководством А. М. Прохорова приступила к исследованиям на новом научном направлении - радиоспектроскопии. Тогда же началось плодотворное сотрудничество Н. Г. Басова и А. М. Прохорова, приведшее к основополагающим работам в области квантовой электроники.

Первые научные работы Н. Г. Басова были связаны с исследованием ядерных моментов радиоспектроскопическими методами. В 1953 году он защитил кандидатскую диссертацию по теме: "Определение ядерных моментов радиоспектроскопическим методом".

В 1952 году Басов и Прохоров выступили с первыми результатами теоретического анализа эффектов усиления и генерации электромагнитного излучения квантовыми системами, а в 1955 году предложили эффективный и универсальный метод получения инверсной заселенности - метод селективной накачки электромагнитным излучением так называемой "трехуровневой" системы. В результате были созданы принципиально новые малошумящие квантовые генераторы и усилители радиочастотного диапазона - мазеры, первым из которых явился мазер на молекулах аммиака (1955-1956). Эти работы, а также исследования, выполненные в США примерно в то же время Ч. Таунсом с сотрудниками, привели к рождению и бурному развитию новой области физики - квантовой электроники.

В 1956 году Н. Г. Басов защитил докторскую диссертацию на тему: "Молекулярный генератор". У него появились ученики и последователи, которые занимались разработкой теории молекулярных генераторов и экспериментальными исследованиями. В 1958 году Басов был назначен заместителем директора института по научной части. В 1959 году под его руководством в ФИАНе был организован сектор молекулярных генераторов, а в 1963 году - лаборатория квантовой радиофизики, выросшая к 1986 году в отдел, а в 1989 году в отделение института.

Главным в научной деятельности Н. Г. Басова является создание и развитие новых перспективных научных направлений, кардинально меняющих традиционные взгляды, и одновременно проведение исследований в уже развитых направлениях для обеспечения решения крупных и конкретных задач науки и техники. Этим прежде всего объясняется разнообразие и широта научных направлений, созданных Н.Г. Бысовым и его школой, необычно большое число докторов и кандидатов наук, выросших в этой школе, а также значительное количество крупных работ, выполненных его учениками и сотрудниками, удостоенных высоких научных премий.

Еще в период работы над молекулярными генераторами Н. Г. Басов пришел к идее о возможности распространения принципов и методов квантовой радиофизики на оптический диапазон частот. Начиная с 1957 года он занимается поиском путей создания оптических квантовых генераторов - лазеров, привлекает к работе молодежь лаборатории колебаний, сотрудников других лабораторий ФИАНа, организует первый в нашей стране регулярный семинар по этой проблеме.

В 1959 году Н. Г. Басов (совместно с Б. М. Вулом и Ю. М. Поповым) публикует работу "Квантовомеханические полупроводниковые генераторы и усилители электромагнитных колебаний", в которой предлагалось использовать для создания лазера инверсную заселенность в полупроводниках, получаемую в импульсном электрическом поле. Это предложение ознаменовало начало освоения квантовой электроникой оптического диапазона частот.

В 1959 году за открытие нового принципа генерации и усиления электромагнитного излучения на основе квантовых систем Н. Г. Басову и А. М. Прохорову была присуждена Ленинская премия.

Развивая работы по полупроводниковым лазерам, Н. Г. Басов и его ученики предложили и обосновали методы создания полупроводниковых лазеров: с оптической накачкой, инжекционных и с электронным возбуждением. В конце 1962 года в США и в СССР (в ФИАНе) были созданы инжекционные лазеры, а в начале 1964 года в лаборатории Н. Г. Басова впервые была получена генерация при возбуждении сульфида кадмия электронным пучком.

Глубоко оценив уникальные особенности лазерного излучения, в 1962 году Н. Г. Басов (совместно с О. Н. Крохиным) высказывает идею о получении термоядерного синтеза путем нагрева мишени излучением лазера. В этих предложениях проявились проницательность и научная смелость - ведь в то время существовали лишь твердотельные лазеры с энергией в импульсе менее джоуля и непрерывные газовые лазеры мощностью менее ватта.

Так возникло новое научно-техническое направление, получившее название лазерного термоядерного синтеза (ЛТС).

В 1964 году Н. Г. Басов, А. М. Прохоров и Ч. Таунс (США) становятся лауреатами Нобелевской премии, которой они были удостоены за фундаментальные исследования в области квантовой электроники, приведшие к созданию мазеров и лазеров.

Тем временем в лаборатории Н. Г. Басова разрабатываются мощные лазеры на кристаллах рубина и неодимовом стекле, создается мощный фотодиссоционный йодный лазер наносекундных импульсов. В 1968 году в лаборатории были получены первые нейтроны при лазерном облучении мишеней из дейтерированного лития. Результаты экспериментов послужили мощным стимулом для дальнейшего развития работ по лазерному термоядерному синтезу.

В 1971 году в ФИАНе создается первая многоканальная лазерная установка на неодимовом стекле, обеспечивающая сферическое облучение для сжатия лазерных мишеней (в США первая установка со сферическим облучением мишеней на том же уровне энергии была создана на несколько лет позже.

Через четыре года Н. Г. Басов с сотрудниками предлагают концепцию сравнительно длинных импульсов, умеренных лазерных потоков и тонких оболочечных мишеней, в которой снимается ряд трудностей, связанных с вложением лазерной энергии в плазму. В настоящее время эта концепция низкоэнтропийного сжатия получила всеобщее признание. Сейчас во всех экспериментальных исследованиях по ЛТС используются оболочечные мишени.

Большое внимание уделял Н. Г. Басов работам по газовым лазерам. В 1962 году его сотрудниками была впервые в СССР получена генерация в гелий-неоновом лазере. Позднее он проводит исследования по использованию маломощных газовых лазеров для высокостабильных стандартов частоты.

Уже в начале 60-х годов Н. Г. Басов определил одну из главных тенденций в развитии лазерной техники - создание мощных высокоэнергетичных лазеров как непрерывных, так и импульсных. Они были необходимы для термоядерного синтеза, лазерной технологии, лазерной локации Луны и решения целого ряда других задач. В дальнейшем по инициативе Н. Г. Басова были развернуты работы по мощным газовым лазерам с привлечением промышленных организаций.

В 1963 году в статье "Получение отрицательных температур методом нагрева и охлаждения системы" Н. Г. Басов (совместно с А. Н. Ораевским) обосновывает получение инверсной населенности при тепловой накачке. Несколько позже с соавторами он обсуждал возможности создания химических лазеров при использовании смеси водорода с хлором и водорода с фтором. Как известно, именно последняя смесь обеспечивает работу мощных химических лазеров.

В это же время в лаборатории квантовой радиофизики под руководством Н. Г. Басова начались активные работы по импульсным фотодиссоционным лазерам и лазерам на основе вынужденного комбинационного рассеяния.

Еще в 1964 году Н. Г. Басов в своей Нобелевской лекции предложил использовать электронные пучки для возбуждения конденсированных инертных газов с целью получения генерации в коротковолновой области спектра. Первый эксимерный лазер был создан в лаборатории Н. Г. Басова в 1970 году Сейчас эксимерные лазеры обладают высокой пиковой и средней мощностью и занимают одно из главных мест среди лазеров, перспективных для использования в микролитографии. В 1971 году Н. Г. Басов с сотрудниками лаборатории создал и первый электроионизационный лазер на углекислом газе.

В 1973 году Н. Г. Басов избирается директором ФИАНа. Под его руководством крупнейший институт Академии наук СССР продолжает заложенные предшествующими руководителями - академиками С. И. Вавиловым и Д. В. Скобельцыным традиции в открытии новых и развитии перспективных направлений практически во всех областях современной физики.

Н. Г. Басов многое сделал для модернизации и дальнейшего развития ФИАН. В 1963 г. по его инициативе в Красной Пахре (сейчас город Троицк) было создано ОКБ института, которое стало незаменимым помощником ученых в обеспечении исследований важными экспериментальными установками, оборудованием и материалами.

В 1980 году по инициативе Н. Г. Басова в Самаре (Куйбышев) был организован филиал ФИАНа, стремительно развившийся в ведущий в стране центр по лазерной технике и технологии.

Велик вклад Н. Г. Басова в организацию работ по квантовой электронике. По его инициативе был создан ряд отраслевых научно-исследовательских институтов, занимающихся различными прикладными вопросами лазерной техники. Эти НИИ тесно и плодотворно сотрудничают с учеными ФИАН в решении актуальных задач создания и промышленного внедрения приборов квантовой электроники. Под руководством Н. Г. Басова был разработан и реализован ряд комплексных программ по развитию важнейших направлений квантовой электроники.

Много сил отдает Н. Г. Басов подготовке научных кадров высшей квалификации. Его учениками являются около 60 докторов и более 300 кандидатов наук. С 1976 года под его руководством и при его участии регулярно проводятся в Ростове Всесоюзные школы по физике, где выдающиеся ученые знакомят молодых физиков с последними достижениями и еще не решенными проблемами современного естествознания.

По его инициативе в МИФИ в 1971 года был организован специальный факультет физики, на который принимаются лучшие студенты-физики с 3-го курса всех университетов страны, причем к научной работе они приобщаются в ФИАНе.

Н. Г. Басов возглавляет кафедру квантовой электроники в Московском инженерно-физическом институте, ставшую одним из ведущих центров по подготовке высококвалифицированных специалистов в этой области.

Руководя крупными научными коллективами, Н. Г. Басов всегда находил время для пропаганды науки и распространения научных знаний. Его перу принадлежат десятки обзорных и популярных статей, в которых он излагал и пропагандировал достижения физики, стремясь сделать их достоянием широких кругов общественности. Много сделал он на посту председателя правления Всесоюзного общества "Знание".

Большую известность приобрела работа Н. Г. Басова как главного редактора журналов "Природа" (1967-1990) и "Квантовая электроника" (1971). Журнал "Квантовая электроника" за 20 лет существования стал одним из основных журналов в своей бурно развивающейся области не только в нашей стране, но и во всем мире.

Наряду с большой научной и организационной работой Н. Г. Басов активно участвует в общественной жизни страны и в международных научных организациях (ВФНР, МАГАТЭ, ЮНЕСКО). В 1974-1989 годах он депутат Верховного Совета СССР, с 1982 по 1989 год - член Президиума Верховного Совета СССР. С 1991 года является членом Экспертного совета при Председателе Правительства Российской Федерации.

Выдающиеся заслуги Н. Г. Басова в развитии современной физики получили широкое международное признание. Он - иностранный член Академии наук ГДР, Чехословацкой академии наук, Болгарской академии наук, Польской академии наук, Шведской королевской академии инженерных наук, член Германской академии естествоиспытателей "Леопольдина", Европейской академии наук и искусств в Зальцбурге, Европейской академии наук, искусств и литературы в Париже, почетный член Международной академии наук в Мюнхене, Физического общества Болгарии, Общества Марка Твена (США), заслуженный член Американского оптического общества, Индийской национальной академии наук, почетный доктор наук Йенского, Павийского (Италия), Мадридского политехнического, Технического (город Карл-Маркс-Штадт) университетов, Военно-технической академии (Польша), Пражского политехнического института. Награжден орденом Кирилла и Мефодия I степени (Болгария), Золотой медалью Чехословацкой академии наук, Золотой медалью имени А. Вольты Университета города Павия, Командорским крестом ордена "Заслуги" (Польша), Золотой медалью Словацкой академии наук, медалью имени Эдварда Теллера. Он удостоен премии Калинги ЮНЕСКО.

За выдающиеся научные достижения Н. Г. Басов в 1962 году был избран членом-корреспондентом АН СССР, а в 1966 году - действительным членом АН СССР. С 1967 по 1990 год он член Президиума Академии наук, а с 1990 года - советник Президиума РАН.

За большие заслуги в развитии науки Н. Г. Басов дважды удостоен звания Героя Социалистического Труда, награжден пятью орденами Ленина, Золотой медалью имени М. В. Ломоносова АН СССР. Он - кавалер орденов "За заслуги перед Отечеством", Отечественной войны II степени, многих медалей.

Живет и работает в Москве.

ЛОМОНОСОВ, МИХАИЛ ВАСИЛЬЕВИЧ (1711-1765)

2011-12-19T22:49:00.000-08:00

Михаил Васильевич Ломоносов (8/19.11.1711 года - 4/15.04.1765 года), гениальный русский ученый во многих отраслях знаний, поэт, просветитель, один из самых выдающихся светил мировой науки.

Отец Ломоносова, Василий Дорофеев (или Федоров), черносошный крестьянин, имел землю и суда для промысла по Мурманскому берегу; Ломоносов рос в простой и суровой обстановке. Еще подростком он ездил с отцом на промыслы и нередко подвергался опасностям. Грамоте Ломоносов научился сравнительно рано. Первые его недуховные книги, “врата учености”, были словенская грамматика Смотрицкого и арифметика Магницкого. Побуждаемый жаждой знания, Ломоносов в 1731 ушел с обозом в Москву, где был принят в “Спасские школы”. Много горя и нужды претерпел здесь Ломоносов: укоры отца, “несказанная бедность”, насмешки школьников. Способности, примерное прилежание и быстрые успехи Ломоносова были замечены. В 1736 в числе 12-ти лучших учеников Славяно-греко-латинской академии он вызван в Петербург для учения при Академии наук. В сентябре того же года Ломоносов был послан в Германию (Марбург) к Христиану Вольфу, для изучения химии и горных дел, причем вменялось в обязанность “учиться и естественной истории, физике, геометрии и тригонометрии, механике, гидраулике и гидротехнике”. В Марбурге Ломоносов пробыл до 1739. Здесь он получил обширное и основательное образование. В 1738 студент Ломоносов послал в Академию донесение на немецком языке о прослушанных лекциях и приобретенных книгах, рассуждение на латинском языке по физике и стихотворный перевод оды Фенелона, воспевающей счастье уединенной сельской жизни. Из Марбурга студенты были отправлены во Фрейберг к “горному советнику” Генкелю, причем содержание их было уменьшено наполовину и Генкелю было поручено держать студентов построже, объявить в городе, чтобы никто не верил им в долг. А так как Академия неисправно высылала деньги, то студенты очень нуждались, отсюда просьбы к Генкелю, неудовольствие на него.

Ломоносов, обладая пылким темпераментом, поссорился с наставником и ушел из Фрейберга без дозволения Академии в 1740. Странствуя по Германии, Ломоносов женился на Елизавете-Христине Цильх. По некоторым источникам, по дороге из Марбурга в Голландию был насильно завербован в прусские солдаты, но бежал из крепости Везеля. После странствий Ломоносов прибыл согласно приказанию Академии, в 1741. В 1742 Ломоносов сделан адъюнктом по физике, в 1745, по отъезде проф. Гмелина за границу, профессором химии, в этой должности оставался до конца жизни. Деятельность свою Ломоносов характеризовал сам в 1753, в письме к Шувалову: “ежели кто, по своей профессии и должности, читает лекции, делает опыты новые, говорит публичные речи и дессертации, и вне оной сочиняет разные стихи и проекты к торжественным изъявлениям радости, составляет правила к красноречию на своем языке и историю своего отечества, и должен еще на срок поставить, от того я ничего более требовать не имею и готов бы с охотою иметь терпение, когда бы только что путное родилось”. В 1757 Ломоносов сделался членом Академической канцелярии и подключился к управлению академическими делами. В 1759 Ломоносову было поручено управление академической гимназией, университетом и географическим департаментом. Но как достижение положения, так и деятельность Ломоносова сопровождались непрерывной борьбой с академической канцелярией, которая заведовала не только экономическими, но и учеными и учебными делами, с господствовавшей немецкой партией, масонскими интригами Г.Н. Теплова и других “вольных каменщиков” в Академии, “с неприятелями наук российских, которые не дают возрасти свободно насаждению Петра Великого”. Напряженная деятельность, продолжительная борьба с враждебной партией преждевременно расстроили здоровье Ломоносова. Гениальные способности, глубокая любовь к науке, неизменное трудолюбие, пламенный патриотизм, непреклонная твердость воли при достижении цели — вот отличительные черты Ломоносова. Как ученый Ломоносов отличался необычайной широтой интересов; обогатил своими открытиями физику, химию, астрономию, географию, технику, геологию, историю, филологию; стремился использовать науку для развития производительных сил, поднятия благосостояния страны. Свои наблюдения и открытия Ломоносов излагал в блестящей общедоступной форме.

Научные исследования Ломоносова по химии и физике основывались на представлениях об атомно-молекулярном строении вещества. Ломоносов задумал написать большую “корпускулярную философию” — трактат, объединяющий в одно стройное целое всю физику и химию на основе атомно-молекулярных представлений. На путях к достижению этой цели Ломоносов совершил целый ряд мировых открытий, и прежде всего открыл Закон сохранения энергии, имевший для развития науки такое же огромное значение, как теория относительности. “...Все перемены, в натуре случающиеся, такого суть состояния, что сколько чего у одного тела отнимется, столько присовокупится к другому... Сей всеобщий естественный закон простирается и в самые правила движения: ибо тело, движущее своей силою другое, столько же оныя у себя теряет, сколько сообщает другому, которое от него движение получает”. Ломоносов считал законы сохранения вещества и движения основными, не требующими проверки аксиомами естествознания.

Ломоносов опроверг существующее в западной науке того времени учение об “огненной материи”. Подверг проверке опыт Бойля, который, прокалив на огне запаянный сосуд, содержавший металл, обнаружил увеличение веса вскрытого сосуда и приписал это проникновению сквозь стекло “огненной материи” (флогистона). Повторив опыт Бойля, но не вскрывая сосуда после нагревания, Ломоносов убедился, что “...славного Роберта Бойля мнение ложно, ибо без пропущения внешнего воздуха вес сожженного металла остается в одной мере”. И в отличие от химиков своего времени, Ломоносов исключил “огненную материю” из числа химических агентов.

Теоретическая химия Ломоносова целиком опиралась на достижения физики. “Физическая химия, — писал он, — есть наука, объясняющая на основании положений и опытов физики то, что происходит в смешанных телах при химических операциях... Химия моя физическая”. В 1752 — 53 Ломоносов прочитал студентам курс “Введение в истинную физическую химию”, сопровождавшийся демонстрационными опытами и практическими занятиями. Он составил обширную программу исследований свойств растворов. Сохранились полученные им данные о растворимости солей в воде при различных температурах, об охлаждении растворов с записью хода падения температуры со временем. Ломоносов разработал приборы для физических исследований химических объектов (для измерения вязкости, для определения показателя преломления, прибор для определения твердости образцов).

Значительное внимание Ломоносов уделил исследованиям атмосферного электричества, проводившимся им совместно с Г.В. Рихманом. Ломоносов и Рихман придали своим экспериментам количественный характер, разработав для этой цели специальную аппаратуру — “громовую машину”.

Одним из важных изобретений Ломоносова в области оптики была “ночезрительная труба” (1756-58), позволявшая в сумерки более отчетливо различать предметы. Кроме того, задолго до В. Гершеля Ломоносов сконструировал отражательный (зеркальный) телескоп для дополнительного плоского зеркала. Ломоносова интересовали также астрономия и геофизика. 26 мая 1761 во время прохождения Венеры по диску Солнца Ломоносов открыл существование у нее атмосферы, впервые правильно истолковав размытие солнечного края при двукратном прохождении Венеры через край диска Солнца. С помощью разработанной им конструкции маятника, позволявшей обнаруживать крайне малые изменения направления и амплитуды его качаний, Ломоносов осуществил длительные исследования земного тяготения.

Ломоносов уделял значительное внимание развитию в России геологии и минералогии и лично произвел большое количество анализов горных пород. Он доказывал органическое происхождение почвы, торфа, каменного угля, нефти, янтаря. В своем “Слове о рождении металлов от трясения Земли” (1757) и в работе “О слоях земных” (к. 1750-х, опубл. 1763) он последовательно проводил идею о закономерной эволюции природы и фактически применял метод, впоследствии получивший в геологии название актуализма. “...Напрасно многие думают, что все, как видим, сначала Творцом создано, — писал Ломоносов, — ...Таковые рассуждения весьма вредны приращению всех наук...” В этой же работе Ломоносов приводил доказательства существования материка на Южном полюсе Земли.

Придавая важное значение развитию русского металлургического производства, занимавшего в XVIII в. одно из ведущих мест в мире, Ломоносов в 1763 опубликовал руководство “Первые основания металлургии или рудных дел”, в котором подробно рассмотрел как свойства различных металлов, так и практически применяемые способы их получения. Вместе с тем Ломоносов впервые здесь разработал физические условия “вольного” движения воздуха в рудниках и применил результаты этого анализа к процессам, происходящим в печах, работающих без принудительного дутья. Книга была выпущена огромным для того времени тиражом (1225 экз.).

В 1758 Ломоносову было поручено “смотрение” за Географическим департаментом, Историческим собранием, Университетом и Академической гимназией при АН. Основной задачей Географического департамента было составление “Атласа Российского”. Ломоносов разработал обширный план получения как физико-географических, так и экономико-географических данных для составления “Атласа” с помощью организации географических экспедиций, а также обработки ответов на специальные анкеты, разосланные в различные пункты страны. Тесно связан с этими работами Ломоносова его замечательный трактат “О сохранении и размножении российского народа” (1761), имеющий общественно-политический характер. В нем Ломоносов предложил ряд законодательных и общественных мероприятий, направленных на увеличение народонаселения России путем повышения рождаемости, сохранения родившихся и привлечения иностранцев в русское подданство.

В “Рассуждениях о большой точности морского пути” (1759) Ломоносов предложил ряд новых приборов и методов для определения долготы и широты места. В этом сочинении он впервые внес предложение об организации международной Мореплавательской академии для совместного решения наиболее важных научно-технических проблем мореплавания. Ломоносов исследовал морские льды и дал первую их классификацию. Он неоднократно подчеркивал политическую и хозяйственную важность для России освоения Северного морского пути. В 1762-63 написал “Краткое описание разных путешествий по северным морям и показание возможного проходу Сибирским океаном в Восточную Индию”, а в 1764 — “прибавление” к этой работе “О северном мореплавании на Восток по Сибирскому океану”, сопроводив его “примерной” инструкцией “морским командующим офицерам”. Он предвидел, что “России могущество будет прирастать Сибирью”.

В области русской словесности существенная заслуга Ломоносова — усовершенствование русского литературного, прозаического и стихотворного языка (“Письмо о правилах российского стихотворства”, 1739, “О пользе книг церковных в российском языке”, 1755-57). Ломоносов написал грамматику русского языка (1755) и первую риторику на русском языке (краткую, 1748, и пространную, 1748), дал образцы красноречия и поэзии в разных родах и формах (похвальные слова: похвальное слово Елизавете, 1749, Петру Великому, 1755, и др.; оды, духовные, похвальные надписи; стихотворения: экспромты, послания к имп. Елизавете, Екатерине и вельможам; эпическая поэма “Петр Великий”; трагедии: “Тамира и Селим”, “Демофонт”).

Ломоносов был крупнейшим историком своего времени. Его основные сочинения — “Древняя Российская история” (ч. 1-2, 1766), замечания на диссертацию Г.Ф. Миллера “Происхождение имени и народа российского” (1749-50) и “Краткий российский летописец” (1760). Ломоносов написал “Замечания на “Историю...” Вольтера” (1757-60, изд. 1829) и на “Сибирскую историю” Г.Ф. Миллера (1751); “Краткое описание разных путешествий по северным морям...” (1763). Исторические взгляды Ломоносова формировались в острой борьбе против норманнской теории, отрицавшей самостоятельное развитие русского народа. Ломоносов разработал историческую концепцию, в которой подчеркивал решающую роль Православия, Самодержавия и духовно-нравственных ценностей русского народа в формировании Российского государства; не изолировал отечественную историю от европейской, выявлял черты сходства и различий в исторической жизни разных народов. Ломоносов выделял в русской истории периоды становления, роста, упадка и нового, более высокого подъема и делил в связи с этим историю России на шесть периодов. 1-й период — “век древний до Рурика”. Ему посвящена 1-я ч. “Древней Российской истории”, в которой доказывается, что создателями Киевского государства являлись не скандинавские завоеватели, а местные, в основном славянские и отчасти чудские (угро-финские) племена. 2-й — от призвания Рюрика до смерти Ярослава I, ему посвящена 2-я ч. “Древней Российской истории”. 3-й — до нашествия Батыя. 4-й период (до княжения Ивана III) Ломоносов выделил в соответствии с утверждением, нарушением и восстановлением политического единства (“самодержавства”) и успехами Руси в борьбе против иноземных захватчиков. 5-й период (от царствования Ивана IV до смерти Федора Алексеевича) — усиление Русского государства в связи с присоединением новых народов на востоке и западе страны. 6-й период (от Петра I до Елизаветы Петровны) — превращение России в могучую европейскую державу на основе начавшегося просвещения российского народа. Выдвинутая Ломоносовым теория славяно-чудского происхождения Древней Руси была принята позднейшей историографией.

КОРОЛЁВ, СЕРГЕЙ ПАВЛОВИЧ (1907-1966)

2011-12-19T01:36:00.000-08:00

Журнал "Ракетостроение и Космонавтика", 1997

Cергей Павлович Королёв—выдающийся конструктор и ученый, работавший в области ракетной и ракетно-космической техники. Дважды Герой Социалистического Труда, лауреат Ленинской премии, академик Академии наук СССР, он является создателем отечественного стратегического ракетного оружия средней и межконтинентальной дальности и основоположником практической космонавтики. Его конструкторские разработки в области ракетной техники представляют исключительную ценность для развития отечественного ракетного вооружения, а в области космонавтики имеют мировое значение. Он по праву является отцом отечественной ракетно-космической техники, обеспечившей стратегический паритет и сделавшей наше государство передовой ракетно-космической державой.

С. П. Королёв родился 12 января 1907 г. в г. Житомире в семье учителя русской словесности П. Я. Королёва. Еще в школьные годы Сергей отличался исключительными способностями и неукротимой тягой к новой тогда авиационной технике. В 17 лет он уже разработал проект летательного аппарата оригинальной конструкции - «безмоторного самолета К-5».

Поступив в 1924 г. в Киевский политехнический институт по профилю авиационной техники, Королёв за два года освоил в нем общие инженерные дисциплины и стал спортсменом-планеристом. Осенью 1926 г. он переводится в Московское высшее техническое училище (МВТУ).

За время учебы в МВТУ С. П. Королёв уже получил известность как молодой способный авиаконструктор и опытный планерист. Спроектированные им и построенные летательные аппараты: планеры «Коктебель», «Красная Звезда» и легкий самолет СК-4, предназначенный для достижения рекордной дальности полета,— показали незаурядные способности Королёва как авиационного конструктора. Однако его особенно увлекали полеты в стратосфере и принципы реактивного движения. В сентябре 1931 г. С. П. Королёв и талантливый энтузиаст в области ракетных двигателей Ф. А. Цандер добиваются создания в Москве с помощью Осоавиахнма общественной организации—Группы изучения реактивного движения (ГИРД): В апреле 1932 г. она становится по существу государственной научно-конструкторской лабораторией по разработке ракетных летательных аппаратов, в которой создаются и запускаются первые отечественные жидкостные баллистические ракеты (БР) ГИРД-09 и ГИРД-10.

В 1933 г. на базе московской ГИРД и ленинградской Газодинамической лаборатории (ГДЛ) основывается Реактивный научно-исследовательский институт под руководством И. Т. Клейменова. С. П. Королёв назначается его заместителем. Однако расхождения во взглядах с руководителями ГДЛ на перспективы развития ракетной техники заставляют С. П. Королёва перейти на творческую инженерную работу, и ему как начальнику отдела ракетных летательных аппаратов в 1936г. удалось довести до испытаний крылатые ракеты: зенитную—217 с пороховым ракетным двигателем и дальнобойную—212 с жидкостным ракетным двигателем.

В 1938 г. по ложному обвинению С. П. Королёв был арестован и осужден на 10 лет. Осенью 1940 г. он был' переведен в новое место заключения—ЦКБ-29 НКВД СССР, где под руководством А. Н. Туполева принимал активное участие в создании и производстве фронтового бомбардировщика Ту-2 и одновременно инициативно разрабатывал проекты управляемой аэроторпеды и нового варианта ракетного перехватчика. Это послужило поводом для перевода Королёва в 1942 г. в другую организацию такого же лагерного типа — ОКБ НКВД СССР при Казанском авиазаводе № 16, где велись работы над ракетными двигателями новых типов с целью применения их в авиации. С. П. Королёв со свойственным ему энтузиазмом отдается идее практического использования ракетных двигателей для усовершенствования авиации: сокращения длины пробега самолета при взлете и повышения скоростных и динамических характеристик самолетов во время воздушного боя.

13 мая 1946 г. было принято решение о создании в СССР отрасли по разработке и производству ракетного вооружения с жидкостными ракетными двигателями. В соответствии с этим же постановлением предусматривалось объединение всех групп советских инженеров по изучению немецкого ракетного вооружения Фау-2, работавших с 1945 г. в Германии, в единый научно-исследовательский институт «Нордхаузен», директором которого был назначен генеоал-майор Л. М. Гайдуков, а главным инженером—техническим руководителем — С. П. Королёв. В Германии Сергей Павлович не только изучает немецкую ракету Фау-2, но и проектирует более совершенную баллистическую ракету с дальностью полета до 600 км.

Вскоре все советские специалисты возвращаются в Советский Союз в научно-исследовательские институты и опытно-конструкторские бюро, созданные согласно упомянутому майскому постановлению правительства. В августе 1946 г. С. П. Королёв был назначен главным конструктором баллистических ракет дальнего действия и начальником отдела № 3 НИИ-88 по их разработке.

Первой задачей, поставленной правительством перед С. П. Королёвым как главным конструктором и всеми организациями, занимающимися ракетным вооружением, было создание аналога ракеты Фау-2 из отечественных материалов. Но уже в 1947 г. выходит постановление о разработке новых баллистических ракет с большей, чем у Фау-2, дальностью полета: до 3000 км. В 1948 г. С. П. Королёв начинает летно-конструкторские испытания баллистической ракеты Р-1 (аналога Фау-2) и в 1950 г. успешно сдает ее на вооружение. Эта ракета отличалась от немецкой значительно большей надежностью. Параллельно С. П. Королёв ведет разрабогку новой баллистической ракеты Фау-2 с дальностью полета 600 км. Ракета Р-2 имела несущий бак горючего, более удобную для эксплуатации компоновку и, самое главное, отделяющуюся в полете боевую головную часть. Кроме этого, ракетная двигательная установка была существенно доработана с целью увеличения ее тяги, а система автономного управления обладала вдвое большей точностью стрельбы. Ракета Р-2 сдана на вооружение в 1951 году, т. е. всего лишь на год позднее ракеты Р-1.

Совместно с практическими работами над ракетным оружием в НИИ-88 под научным руководством С. И. Королёва были начаты широкомасштабные проектно-экспериментальные исследования по темам H-I, Н-2, Н-3 с целью создания научно-технического задела для разработки качественно новых БР.

Но теме Н-1 проводились экспериментально-теоретические исследования основных технических проблем, связанных с реализацией проекта ракеты Р-3, имеющей дальность полета 3000 км: необходимо было обеспечить устойчивость полета ракеты бесстабилизаторной (аэродинамически неустойчивой) схемы и получить данные о поведении кипящего жидкого кислорода в термонеизолированном несущем баке окислителя в процессе движения на активном участке траектории при повышенных внешних теплопотоках в массу жидкого кислорода. На основе конструктивных решении ракеты Р-2 с использованием ее форсированного двигателя была создана одноступенчатая экспериментальная БР Р-ЗА бесстабилизаторной схемы с дальностью полета 1200 км. Успешные летные испытания данной ракеты дали основание Министерству обороны принять ее на вооружение в 1956 г. с ядерной боевой частью как Р-5М. Это была первая отечественная стратегическая ракета, ставшая основой ракетного ядерного щита страны.

По теме Н-2 были выполнены исследования возможности и целесообразности создания баллистических ракет, работающих на стабильных высококнпящих компонентах топлива (при использовании в качестве окислителя азотной кислоты с окислами азота). В результате была подтверждена возможность создания таких ракет и выполнен эскизный проект первой отечественной БР Р-11 с дальностью полета 250 км и стартовой массой вдвое меньшей, чем у Р-1. Однако с учетом экологической токсичности азотных окислов и меньших энергетических характеристик стабильного жидкого топлива по сравнению с топливом на основе жидкого кислорода и керосина, а также возникших тогда серьезных проблем с разработкой ракетных двигателей с необходимой тягой (большей 8 г), устойчиво работающих на этих компонентах топлива, было признано целесообразным применять азотнокислотный окислитель с окислами азота для БР со сравнительно малой дальностью полета. При создании же ракет с большей дальностью полета, и особенно межконтинентальных, было рекомендовано в качестве окислителя использовать жидкий кислород. Этому направлению развития ракетной техники Сергей Павлович оказался верен на протяжении всей своей творческой деятельности.

Министерство обороны поручило ОКБ-1 НИИ-88 разработку ракеты Н-11, и С. П. Королёв блестяще решил указанную задачу, применив только что созданный для зенитной ракеты 8-тонный двигатель А. М. Исаева и впервые использовав жидкостный аккумулятор давления для подачи топлива в камеру сгорания.

На основе Р-11 С. П. Королев разработал и сдал на вооружение в 1957 г. стратегическую ракету Р-11М с ядерной боевой частью, транспортируемую в заправленном виде на танковом шасси. Серьезно модифицировав эту ракету, он приспособил ее для вооружения подводных лодок (ПЛ) как Р-11ФМ. Изменения были более чем серьезные, так как делалась новая система управления и прицеливания, а также обеспечивалась возможность ведения стрельбы при довольно сильном волнении моря с надводного положения ПЛ, т. е. при сильной качке. Таким образом, Сергей Павлович создал первые баллистические ракеты на стабильных компонентах топлива мобильного наземного и морского базирования и явился первопроходцем в этих новых и важных направлениях развития ракетного вооружения.

Окончательную доводку ракеты Р-11ФМ он передал в Златоуст, в СКБ-385, откомандировав туда из своего ОКБ-1 молодого талантливого ведущего конструктора В. П. Макеева вместе с квалифицированными проектантами и конструкторами, заложив тем самым основу для создания уникального центра по разработке баллистических ракет морского базирования.

По теме Н-3 были проведены серьезные проектные исследования, в ходе которых была доказана принципиальная возможность разработки ракет с большой дальностью полета вплоть до межконтинентальной в рамках двухступенчатой схемы. На основании результатов данных исследований согласно постановлению правительства в НИИ-88 были начаты две научно-исследовательские работы под руководством С. П. Королёва с целью определения облика и параметров межконтинентальных ракет баллистического и крылатого типов (темы Т-1 и Т-2) с необходимым экспериментальным подтверждением проблемных конструктивных решении.

Исследования по теме Т-1 переросли в опытно-конструкторскую работу (главный конструктор С. П. Королёв), связанную с созданием первой двухступенчатой межконтинентальной ракеты Р-7 пакетной схемы, которая и в настоящее время удивляет своими оригинальными конструктивными решениями, простотой исполнения, высокой надежностью и экономичностью. Ракета Р-7 совершила первый успешый полет в августе 1957 г.

В результате исследовании по теме Т-2 была показана возможность разработки двухступенчатой межконтинентальной крылатой ракеты, первая ступень которой была чисто ракетной и выводила вторую ступень — крылатую ракету — на высоту 23—25 км. Крылатая ступень с помощью прямоточного воздушно-ракетного двигателя продолжала полет на этих высотах со скоростью 3 М и наводилась на цель с помощью астронавигационной системы управления, работоспособной и в дневное время.

Учитывая важность создания такого оружия, правительство приняло решение начать опытно-конструкторские работы и силами Министерства авиационной промышленности (МАП) (главные конструкторы С. А. Лавочкин и В. М. Мясищев). Проектные материалы по теме Т-2 были переданы в МАП, туда же были переведены некоторые специалисты и подразделение, занимавшееся проектированием астронавигационной системы управления.

Первая межконтинентальная ракета Р-7, несмотря на множество новых проектных и конструкторских проблем, была создана в рекордно короткие сроки и сдана на вооружение в 1960 г.

В дальнейшем С. П. Королёв разрабатывает более совершенную компактную двухступенчатую межконтинентальную ракету Р-9 (в качестве окислителя используется переохлажденный жидкий кислород) и сдает ее (шахтный вариант Р-9А) на вооружение в 1962 г. Позже параллельно с работами над важными космическими системами Сергей Павлович начал первым в стране разрабатывать твердотопливную межконтинентальную ракету РТ-2, которая была сдана на вооружение уже после его смерти. На этом ОКБ-1 С. П. Королёва перестало заниматься боевой ракетной тематикой и сосредоточило свои силы на создании приоритетных космических систем и уникальных ракет-носителей.

Занимаясь боевыми баллистическими ракетами, С. П. Королёв, как сейчас видно, стремился к большему—к покорению космического пространства и космическим полетам человека. С этой целью Сергей Павлович еще в 1949 г. совместно с учеными АН СССР начал исследования с использованием модификаций ракеты Р-1А путем их регулярных вертикальных запусков на высоты до 100 км, а затем с помощью более мощных ракет Р-2 и Р-5 н,а высоты 200 и 500 км соответственно. Целью этих полетов были изучение параметров ближнего космического пространства, солнечных и галактических излучений, магнитного поля Земли, поведения высокоразвитых животных в космических условиях (невесомости, перегрузок, больших вибраций и акустических нагрузок), а также отработка средств жизнеобеспечения и возвращение животных на Землю из космоса — было произведено около семи десятков таких пусков. Этим Сергей Павлович заблаговременно заложил серьезные основы для штурма космоса человеком.

В 1955 г. еще задолго до летных испытаний ракеты Р-7 С. П. Королёв, М. В. Келдыш, М. К. Тихонравов выходят в правительство с предложением о выведении в космос при помощи ракеты Р-7 искусственного спутника Земли (ИСЗ). Правительство поддерживает эту инициативу. В августе 1956 г. ОКБ-1 выходит из состава НИИ-88 и становится самостоятельной организацией, главным конструктором и директором которой назначается С. П. Королёв. И уже 4 октября 1957 г. С. П. Королёв запускает на околоземную орбиту первый в истории человечества ИСЗ. Его полет имеет ошеломляющий успех и создает нашей стране высокий международный авторитет.

12 апреля 1961 г. С. П. Королёв снова поражает мировую общественность. Создав первый пилотируемый космический корабль «Восток», он реализует первый в мире полет человека — гражданина СССР Юрия Алексеевича Гагарина по околоземной орбите.

Сергей Павлович в решении проблемы освоения человеком космического пространства не спешит. Первый космический корабль сделал только один виток: никто не знал, как человек будет себя чувствовать при столь продолжительной невесомости, какие психологические нагрузки будут действовать на него во время необычного и неизученного космического путешествия. Вслед за первым полетом Ю. А. Гагарина 6 августа 1961 г., Германом Степановичем Титовым на корабле «Восток-2» был совершен второй космический полет, который длился одни сутки. Опять — скрупулезный анализ влияния условий полета на функционирование организма. Затем совместный полет космических кораблей «Восток-3» и «Восток-4», пилотируемых космонавтами А. Н. Николаевым и П. Р. Поповичем, с 11 по 12 августа 1962 г.; между космонавтами была установлена прямая радиосвязь. На следующий год — совместный полет космонавтов В. Ф. Быковского и В. В. Терешковой на космических кораблях «Восток-5» и «Восток-6» с 14 по 16 июня 1963 г. — изучается возможность полета в космосе женщины. За ними—с 12 по 13 октября 1964 г.—в космосе экипаж из трех человек различных специальностей: командира корабля, бортинженера и врача на более сложном космическом корабле «Восход». 18 марта 1965 г. во время полета на корабле «Восход-2» с экипажем из двух человек космонавт А. А. Леонов совершает первый в мире выход в открытый космос в скафандре через шлюзовую камеру.

Отслеживая череду совершенных космических полетов, нельзя не заметить четкую методическую последовательность освоения космического пространства человеком и подготовки к созданию научной пилотируемой долговременной орбитальной станции (ДОС), о необходимости которой С. П. Королев говорил еще в начале штурма космоса;

Продолжая развивать программу пилотируемых околоземных полетов, Сергей Павлович начинает реализовывать свои идеи о разработке пилотируемой ДОС. Ее прообразом явился принципиально новый, более совершенный, чем предыдущие, космический корабль «Союз». В состав этого корабля входил бытовой отсек, где космонавты могли долгое время находиться без скафандров и проводить научные исследования. В ходе полета предусматривались также автоматическая стыковка на орбите двух кораблей «Союз» и переход космонавтов из одного корабля в другой через открытый космос в скафандрах. К сожалению, Сергей Павлович не дожил до воплощения своих идей в космических кораблях «Союз».

Для реализации пилотируемых полетов и запусков автоматических космических станций С. П. Королёв разрабатывает на базе боевой ракеты семейство совершенных трехступенчатых и четырехступенчатых носителей. Таким образом, вклад С. П. Королёва в развитие отечественной и мировой пилотируемой космонавтики является решающим.

Отвечая на космические успехи Советского Союза в области пилотируемых полетов и желая восстановить свой технический авторитет, США принимает фантастическую по целям и размаху работ программу "Аполлон", заключающуюся в создании лунного космического комплекса, обеспечивающего высадку двух космонавтов на Луну. В ответ на этот вызов, желая сохранить приоритет в основных космических достижениях, С. П. Королёв по решению правительства начинает разрабатывать проект отечественного экспедиционного лунного комплекса Н1—ЛЗ. Однако это решение принимается значительно позже, чем в США, на фоне реализации обширной программы околоземных пилотируемых полетов и исследования планет Солнечной системы. Чрезвычайно сжатые сроки, большая загрузка работами по другим приоритетным космическим программам, а также недостаточность финансового и производственного обеспечения «лунной» программы не позволили преемнику Сергея Павловича главному конструктору В. П. Мишину в заданные сроки создать лунный космический комплекс, проект которого был разработан при жизни С. П. Королёва, и указанная программа была закрыта правительством.

Параллельно с бурным развитием пилотируемой космонавтики ведутся работы над спутниками научного, народнохозяйственного и оборонного назначения. В 1958 г. разрабатываются и выводятся в космос геофизический спутник, а затем и парные спутники «Электрон» для исследования радиационных поясов Земли. В 1959 г. создаются и запускаются три автоматических космических аппарата к Луне. Первый и второй - для доставки на Луну вымпела Советского Союза, третий с целью фотографирования обратной (невидимой) стороны Луны. В дальнейшем С. П. Королёв начинает разработку более совершенного лунного аппарата для его мягкой посадки на поверхность Луны, фото- графирования и передачи на Землю лунной панорамы (объект Е-6).

Сергей Павлович, верный своему принципу привлекать к реализации своих идей другие организации, поручает доработку этого аппарата своему соратнику, выходцу из НИИ-88, возглавившему в 1965 г. ОКБ им. С. А. Лавочкина, главному конструктору Г. Н. Бабакину. В 1966 г. станция «Луна-9» передала впервые в мире панораму поверхности Луны. Королев не стал свидетелем этого триумфа. Но дело его попало в надежные руки: ОКБ им. С. А. Лавочкина превратилось в крупнейший центр по разработке космических автоматических аппаратов для изучения Луны, Венеры, Марса, кометы Галлея, спутника Марса Фобоса и проведения астрофизических исследований.

Еще в процессе создания космического корабля «Восток» С. П. Королёв начал разработку на его конструктивной основе первого отечественного спутника-фоторазведчика «Зенит» для Министерства обороны. Сергей Павлович создал два типа подобных спутников для детальной и обзорной разведки, которые начали эксплуатироваться в 1962— 1963 гг., и передал это важное направление космической деятельности одному из своих учеников, главному конструктору Д. И. Козлову в Самарский филиал ОКБ-1 (теперь Центральное специализированное КБ—ЦСКБ), где оно нашло достойное продолжение. В настоящее время ЦСКБ — крупный космический центр по разработке спутников для зондирования земной поверхности в интересах обороны, народного хозяйства и науки, а также по совершенствованию носителей на основе ракеты Р-7.

С. П. Королёв дал начало развитию и другого важного направления использования спутников. Он разработал первый отечественный спутник связи и телевещания «Молния-1», функционирующий на высокоэллиптической орбите. Данное направление С. П. Королёв передал в Красноярский филиал ОКБ-1 своему ученику—главному конструктору М. Ф. Решетневу, заложив тем самым основу для рождения крупнейшего центра страны по разработке различных космических систем связи, телевещания, навигации и геодезии.

Из сказанного видна особо значимая роль С. П. Королёва как генератора многих неординарных идей и прародителя выдающихся конструкторских коллективов, работающих в области ракетно-космической техники. Можно только удивляться многогранности таланта Сергея Павловича, его неиссякаемой творческой энергии. Он является первопроходцем многих основных направлений развития отечественных ракетного вооружения и ракетно-космической техники. Трудно себе даже представить, какого уровня достигла бы она, если бы преждевременная смерть Сергея Павловича не прервала творческий полет его мыслей. Сергей Павлович Королев скончался 14 января 1966.

РЕДКОЛЛЕГИЯ журнала "Ракетостроение и Космонавтика", ЦНИИмаш.

ЧЕРТОК, БОРИС ЕВСЕЕВИЧ (1912-2011)

2011-12-14T07:13:00.000-08:00

Борис Евсеевич Черток родился 1 марта 1912 г. в г. Лодзи (Польша) в семье служащих. Умер Борис Евсеевич 14 декабря 2011 г.
Его мать Софья Борисовна Янучковская (1880 – 1942) окончила гимназию в Гродно и фельдшерско-акушерские курсы в Санкт-Петербурге, отец Черток Евсей Менасеевич (1870-1943) был учителем, затем бухгалтером на текстильной фабрике. Семья жила в разных городах западной части Российской империи, чтобы уйти от преследований за революционную деятельность Софьи Борисовны. В начале войны 1914 г. семья переехала окончательно в Москву. Детство Бориса прошло за Пресненской заставой, рядом с домом располагался центральный республиканский аэродром. Отец и мать серьезно занимались образованием своего единственного сына, который в 1924 г. поступил сразу в пятый класс школы-девятилетки.

По воспоминаниям Бориса Евсеевича, московская школа в эти годы имела высообразованных учителей по физике, математике, гуманитарным курсам. Сам ученик проявил сильное стремление к техническому образованию: радиотехнике, физике и авиации. Будучи школьником, бегал в радиоклуб и даже печатался в журнале «Радио всем». Ко времени окончания Борисом школы в стране начался переход к индустриализации, многих захватило увлечение техникой и точными науками. В 1929 г. Борис сдает экзамены в Московское высшее техническое училище, но не проходит отборочную комиссию из-за социального происхождения. Дорога к высшему образованию лежала только через профессию рабочего.

Борис год работал электромонтером на Краснопресненском силикатном заводе, но затем ушел на самолетный завод № 22 (ныне завод Государственного космического научно-производственного центра им. М.В. Хруничева). На этом заводе он работал с августа 1930 г. сначала электромонтером 4 разряда в электроцехе отдела оборудования. В августе 1938 г. он покинет завод в должности начальника конструкторской бригады спецоборудования и вооружения самолетов. Это было сложное и напряженное время, наполненное энтузиазмом рабочих и инженеров, создававших самый крупный авиационный завод в Европе. Перед страной стояла задача создать авиационную промышленность. Тогда в жизнь претворялись лозунги: «кадры, овладевшие техникой в период социалистической реконструкции, решают все». Завод осваивал производство первых цельнометаллических самолетов ТБ-2, ТБ‑3 и последующих моделей главного конструктора А.Н. Туполева. На них советские летчики выполнили рекордные перелеты по северным маршрутам, в том числе из Москвы в США через Северный полюс.

Борис находился в гуще событий, как активный комсомолец в 1932 г. вступил в РКП(б). Директор завода С.П. Горбунов приметил молодого энергичного работника и уговорил его перейти на комсомольско-организационную работу, но это «отвлечение от техники» через два с половиной года закончилось на волне очередной кампании борьбы с пережитками капитализма. Бориса исключили из комсомола за социальное происхождение. К счастью, по партийной линии его «реабилитировали» и ограничились простым выговором.

Борис увлеченно занимался новыми авиационными системами зажигания, прицела и бомбометания. Он участвует в наземных испытаниях электрооборудования тяжелого бомбардировщика ТБ-3. В 1934 г., заработав необходимый трудовой стаж, он поступает на вечернее отделение Московского энергетического института. В этом же году его, как активного изобретателя, направили в авиационное КБ В.Ф. Болховитинова. Тогда же он встретил Екатерину Семеновну Голубкину – жену и верного спутника жизни.

Работа в КБ В.Ф. Болховитинова стала прекрасной школой для начинающего инженера. Этот коллектив по тем временам обладал высоким интеллектуальным уровнем, в нем царил дух товарищества и взаимопомощи. Борис Евсеевич возглавлял конструкторскую бригаду, разрабатывавшую спецоборудование для самолетов. Установились деловые контакты с рядом московских и ленинградских заводов. С.Ф. Фармаковский, Н.М. Шишмарев, И.В. Курчатов, А.Г. Иосифьян, таков далеко не полный перечень тех, с кем Б.Е. Черток встречался и обсуждал технические проблемы.

Борис Евсеевич обладает счастливым даром – ему удается устанавливать добрые, дружеские отношения с многими людьми, с кем его сводит судьба. Он сумел сохранить их на долгие годы, что очень помогает ему в организации работы и исследований. Надо отметить, что школу Болховитинова прошли многие замечательные отечественные конструкторы: А.Я. Березняк – конструктор крылатых ракет, А.М. Исаев – разработчик ЖРД для ракет подводных лодок и космических аппаратов, В.П. Мишин – первый заместитель С.П. Королёва, К.Д. Бушуев – заместитель С.П. Королёва и руководитель проекта «Союз» – «Аполлон», Н.А. Пилюгин – главный конструктор систем управления многих боевых ракет и носителей, А.М. Люлька – первый разработчик отечественных турбореактивных двигателей.

В 1937 г. Бориса Евсеевича назначили ведущим инженером по спецоборудованию дальнего бомбардировщика ДБ-2 (как самолет Н-209 полярной авиации совершил перелет из Москвы в США через Северный полюс). КБ В.Ф. Болховитинова в этом же году перевели в Казань. Борис Евсеевич остался в Москве и занял должность начальника бригады спецоборудования и вооружения в серийном КБ завода № 22.

В конце 1938 г. Борис Евсеевич ушел с завода № 22 для того, чтобы окончить пятый курс института. В 1939 г. он возвращается в коллектив В.Ф. Болховитинова, вернувшийся к тому времени из Казани в Москву и обосновавшийся на небольшом опытном заводе № 293 в Химках. Здесь Борис Евсеевич написал дипломный проект «Система переменного тока для тяжелого бомбардировщика» и защитил его в том же году.

В 1940 г. А.Я. Березняк и А.М. Исаев приступили к созданию самолета-истребителя БИ-1 с жидкостным реактивным двигателем. Борису Евсеевичу предлагают придумать для БИ-1 системы наведения перехвата цели и возвращения на аэродром. Поставленная задача требовала неординарных решений. Борис Евсеевич занялся поисками специалистов в данной области среди своих знакомых в НИИ ВВС, Ленинградском физико-техническом институте и НИИ радиолокационной техники. К весне 1941 г. стало ясно, что быстро создать такие навигационные системы не удастся, и Борис Евсеевич занялся более актуальной задачей – автоматизировать управление запуском и работы ЖРД. Пришлось обратиться за консультацией в НИИ-3 (бывший РНИИ, переименованный в 1942 г. в НИИ-1). Здесь, по сути дела, намечается следующий поворот судьбы Б.Е. Чертока – в сторону ракетной техники.

В ноябре 1941 г Борис Евсеевич вместе с коллективом завода № 293 эвакуируется в г. Билимбай Свердловской области. В это время он занимается разработкой автоматики управления вооружением и продолжает работы по управлению ЖРД. Первое испытание самолета БИ-1 с ЖРД состоялось в феврале 1942 г., при котором двигатель при запуске взорвался. БИ-1 первый раз взлетел и совершил полет в мае 1942 г.

Нарком авиационной промышленности А.Н. Шахурин начинает собирать ракетчиков для создания новой военной техники. В 1942 г. Бориса Евсеевича переводят в НИИ-1 начальником сектора. В стенах этого института работали впоследствии М.В. Келдыш, Г.И. Петров, Б.В. Раушенбах, В.С. Авдуевский, Л.А. Воскресенский, А.М. Исаев, Г.Н. Абрамович, А.С. Коротеев, Б.А. Соколов и многие другие выдающиеся специалисты ракетной техники.

В апреле 1945 г. группу специалистов от авиационной промышленности направляют в Германию для поисков на немецких предприятиях документации, оборудования и образцов авиационной и ракетной техники. Б.Е. Черток получает звание майора и на военном самолете летит в Берлин. В своих воспоминаниях «Ракеты и люди» (М.: 1994; Земля и Вселенная, 1997, № 3). Борис Евсеевич пишет о событиях последних дней войны, о том, как советские специалисты вслед за наступающими частями советской армии находят и обследуют немецкие фирмы «Сименс», «Аншютц», «Аскания», «Телефункен», «Лоренц» и ряд других. На советских специалистов немецкая техника произвела ошеломляющее впечатление. Техническое оснащение немецких предприятий, поставляющих приборы и системы, было существенно лучше отечественных.

В июне 1945 г. Б.Е. Черток с группой специалистов попадает в немецкий ракетный центр Пенемюнде. Осмотр Пенемюнде показал, что фактический размах работ и уровень ракетной техники в Германии намного превосходили существовавшее тогда представление. Последующие поездки на завод Миттельверке в Нордхаузене, стартовые установки в Дебрице убедительно свидетельствовали, что в Германии, по сути дела, была создана ракетная промышленность. Руководители работ по ракетной технике В. Дорнбергер и Вернер фон Браун вывезли всю готовую технику, документацию и ведущих специалистов на юг Германии в баварские Альпы, а позднее в США.

Борис Евсеевич вместе со своей группой предложил советскому командованию создать в г. Бляхероде институт и привлечь к работе оставшихся немецких специалистов. Перед институтом поставили задачу восстановления документации и, по возможности, производства ракетных систем. Это была блестящая идея. Здесь проявилась еще одна удивительная черта натуры Б.Е. Чертока – его страстное увлечение техникой и всем новым, предельно уважительное отношение к инженеру – создателю этой техники. Те, кому довелось работать с Борисом Евсеевичем, хорошо знают о его умении поддержать специалиста, перспективное научно-техническое направление, оказать помощь в реализации проекта. Примеров тому можно привести множество.

Советская военная администрация (генерал-полковник В.И. Чуйков) согласились и поддержали идею создания института ракетной техники. В сентябре 1945 г. в Германии в г. Бляйхероде близ Нордхаузена начал работать советско-германский институт «RABE», его начальником назначили Б.Е. Чертока. Вскоре состоялась первая встреча с С.П. Королёвым, который после ознакомления со структурой института и направлениями работ, на прощание сказал: «Представляется мне, Борис Евсеевич, что мы с Вами еще не один раз будем встречаться». В октябре С.П. Королёв уже занимается в Бляхероде в качестве руководителя группы «Выстрел» по разработке техники запуска ракет и освоения предстартовых операций. Б.Е. Чертоку удалось собрать многих видных немецких специалистов, таких, как заместитель В. фон Брауна доктор Г. Греттруп, известный ученый по теории гироскопии профессор Магнус, доктор Хохе. Но самое главное, в институт командируются Н.А. Пилюгин, В.П. Мишин, А.Я. Березняк, М.С. Рязанский, В.И. Кузнецов, Ю.А. Победоносцев и другие советские специалисты по ракетной технике.

Во время работы в Германии: М. Рязанский, С.П. Королёв, Б.Е. Черток, Н.А. Пилюгин и Ю.М. Победоносцев. 1946 г.

Главное артиллерийское управление СССР в лице генерал-лейтенанта Л.М. Гайдукова активно поддержало работу института «RABE». В мае 1946 г. по инициативе Л.М. Гайдукова при поддержке Д.Ф. Устинова в целях расширения фронта работ по всей ракетной тематике по примеру «RABE» создается институт «Нордхаузен». Руководителем института был назначен Л.М. Гайдуков, главным инженером – С.П. Королёв. Борис Евсеевич со своим институтом, занимавшимся в основном проблемами управления, вошел как структурная единица в «Нордхаузен». Осенью 1946 г. правительственная комиссия приняла решение о переводе сотрудников института, включая немецких специалистов, в Советский Союз, в уже подготовленные структуры вновь создаваемой ракетной промышленности страны. В составе Министерства вооружений СССР создают НИИ-88 – головной институт по ракетостроению, директором которого назначают организатора оборонной промышленности в годы войны Героя Социалистического Труда генерал-майора Л.Р. Гонора. Б.Е. Черток возвращается в Москву в январе 1947 г., отработав в Германии 21 месяц, его назначают заместителем главного инженера НИИ-88, начальником отдела систем управления ракетных систем.

Одним из самых важных результатов работы в Германии оказалось создание благоприятные условия деятельности для группы ведущих специалистов, которые впоследствии составили Совет главных конструкторов С.П. Королёва. Сергей Павлович об этом сказал: «Самое ценное, чего мы там достигли – создали основу сплоченного творческого коллектива единомышленников». Роль Бориса Евсеевича в этот период истории ракетной техники бесспорна, и признавалась всеми ее участниками.

В первые послевоенные годы в НИИ-88 Б.Е. Черток занимается автоматическими системами предстартовой подготовки и пуска ракет. В это время С.П. Королёв создает баллистические ракеты дальнего действия. Борис Евсеевич инициирует работы в области навигационных систем наведения (в конце 1940-х гг. ему такую задачу уже ставили) и создает группу астронавигационных систем во главе с И.М. Лисовичем. В 1952 – 1953 гг. успешно прошли летные испытания данной системы на самолетах.

В 1950-е гг. началась очередная волна репрессий. В это время снимают с работы Л.Р. Гонора. Увольнение грозит Борису Евсеевичу, но его спас С.П. Королёв приняв на работу заместителем начальника отдела по системам управления в только что образованном ОКБ-1 (Сергей Павлович стал главный конструктор). С.П. Королёв в эти годы напряженно работает, создавая серию ракет (Земля и Вселенная, 2007, № 1). Ему помогает в этом Б.Е. Черток. 14 августа 1956 г. постановлением Правительства ОКБ-1 выделяется из состава НИИ-88 в самостоятельную организацию. В апреле 1957 г. С.П. Королёв назначает Бориса Евсеевича заместителем главного конструктора ОКБ-1. Осуществляются успешные запуски ракеты Р-7 и первых спутников.

В 1957 – 1958 гг. Сергею Павловичу и его заместителям, в том числе Б.Е. Чертоку, присваивают ученую степень доктора технических наук.

Работы по созданию боевых ракет и ракет-носителей идут непрерывно, запускаются АМС «Луна», «Зонд», «Венера», «Марс», КК «Восток» и «Восход», ИСЗ «Зенит-2», «Молния-1» и др. Борис Евсеевич участвовал и поддерживал Сергея Павловича в его действиях, отвечая за системы управления для этих изделий.

В июне 1961 г. Правительство наградило большую группу сотрудников ОКБ-1. Звезду Героя Социалистического Труда получил и Б.Е. Черток.

В 1963 г. Сергей Павлович образует филиал № 1 ОКБ-1 и назначает Бориса Евсеевича начальником этого филиала и заместителем начальника предприятия по научной работе. Б.Е. Черток сосредотачивает у себя руководство системами управления ракет и космических аппаратов, включая ориентацию и управление движением КА. Борис Евсеевич устанавливал свои системы на почти всех разработках, осуществляемых под руководством С.П. Королёва.

Необходимо отметить, что после смерти С.П. Королёва Главными конструкторами предприятия назначались В.П. Мишин, В.П. Глушко и Ю.П. Семенов, опиравшиеся в первую очередь на Бориса Евсеевича, который был их заместителем и помогал им в выполнении поставленных задач. В 1970 – 1980-х гг. разрабатывались крупные программы «Н1 – Л3», «Союз» – «Салют», «Энергия» – «Буран» и «Мир». В 1990-х гг. программы «Мир – Шаттл», «Мир – НАСА», «Морской старт», реализованные с привлечением внебюджетного финансирования, помогли сохранить предприятие. В 1994 г. оно акционировалось и получило новое название – РКК «Энергия». В этом же году по собственной просьбе Б.Е. Черток был освобожден от должности заместителя генерального конструктора и назначен главным консультантом.

Конструкторы ракетно-космической техники

доктор технических наук Д.И. Козлов и академик РАН Б.Е. Черток.

Самара, 1980-е гг.

Руководство вверенными ему коллективами Борис Евсеевич осуществлял в стиле не только требовательности, но и доброжелательности и участия. Он поддерживает В.С. Сыромятникова в работах по стыковочным узлам космических кораблей. Начатая в подразделении Б.В. Раушенбаха работа по новому поколению систем управления на основе бесплатформенной инерциальной навигационной системы и бортовых вычислительных комплексов, созданная сначала для модернизированного корабля «Союз Т», в 1969 г. также одобрена Б.Е. Чертоком. Используя свои обширные связи и знакомства, он периодически «вытаскивал» меня для объяснений к известным специалистам в области навигации: к С.Ф. Фармаковскому, на семинары А.Ю. Ишлинского в Институт проблем механики. В августе 1974 г. по инициативе Бориса Евсеевича и С.Ф. Фармаковского на базе ЦНИИ «Электроприборы» проведена первая всесоюзная школа по проблемам бесплатформенных инерциальных навигационных систем. Школа имела большой успех и после этого собиралась ежегодно на Ладоге, Селигере и в Москве.

На Королёвских чтениях: академик Б.Е. Черток

кандидат технических наук А.Ф. Цандер (дочь Ф.А. Цандера) и академик А.Ю. Ишлинский. 1990-е гг.

Любые новые разработки вызывали у Б.Е. Чертока большой интерес. Обладая широкой эрудицией, он детально разбирался в сути новых предложений, иногда выступая довольно жестким оппонентом. Но если разработка оказывалась стоящей, поддержка со стороны Бориса Евсеевича всегда была обеспечена.

Член большого ученого Совета предприятия Б.Е. Черток, также возглавляет малый ученый Совет в филиале № 1. В 1968 г. его избирают членом-корреспондентом РАН по отделению механики и процессов управления, в 1990 г. он становится действительным членом Международной академии астронавтики. В 1992 г. ему присуждают Золотую медаль РАН им. Б.Н. Петрова. Борис Евсеевич – лауреат Ленинской премии (1957 г., за участие в создании первых искусственных спутников Земли) и Государственной премии (1975 г., за участие в проекте «Союз» – «Аполлон»). В 2001 г. Б.Е. Чертока избрали действительным членом РАН.

Командировка на космодром Байконур.

В самолете Б.Е. Черток и Н.С. Королёва

(дочь Главного конструктора). 1990-е гг.

Неоценимый вклад Бориса Евсеевича в подготовку инженеров и научных работников страны, его педагогическую деятельность, которую он совмещает с напряженной организационно-технической и научной работой. С 1998 г. он преподает в Московском государственном техническом университете им. Н.Э. Баумана, а в 1990-х гг. читает лекции и в Московском физико-техническом институте («Заслуженный профессор МФТИ»). За эти годы сотни студентов приобщились к ракетной и космической технике благодаря Б.Е. Чертоку. Его лекции подкупают простотой изложения и глубиной содержания. Не только большой жизненный опыт, но и душевные человеческие качества привлекают к нему как старшее поколение, так и молодежь. Курс лекций, которые он читает сегодня, называется «Большие системы» – по сути, это обобщение его собственного опыта руководства разработкой комплекса бортовых и наземных систем, обеспечивающих все фазы космического полета.

Б.Е. Черток – автор и соавтор более 200 научных трудов и изобретений. В 1994 –1999 гг. он написал уникальную историческую серию книг «Ракеты и люди» (4 тома). Эти книги нашли своего читателя и стали весьма популярными. В 2006 г. в Москве вышла существенно переработанная книга «Ракеты и люди», Борис Евсеевич работает над последующими томами этого издания. Исторический департамент NASА предложил Б.Е. Чертоку издать историю советской ракетной техники в США на английском языке.

Борис Евсеевич – удивительный рассказчик. Ясность изложения, глубина мысли, убедительность доводов, широта кругозора – все это делает его выступления всегда содержательными и интересными. Помню, я, тогда еще не член партии, ходил на партхозактивы, где с ежегодными отчетными докладами выступал Б.Е. Черток. Доклады Бориса Евсеевича были очень интересными, хотя и посвящались прозаически скучным темам: анализу развития направлия, разбор достижений и недостатков в организации работ, задачи отделов, недостатки и проблемы, которые нужно преодолеть.

Б.Е. Черток – большой патриот своей Родины. Распад СССР он воспринимает как величайшую драму. Периодически в разных выступлениях он обращается к этой больной теме. Какое-то время одним из мотивов был такой: «Как же мы, люди творческого труда, которым по силам решить любые по сложности задачи, как же мы это просмотрели и допустили? Почему, видя, что все рушится, мы не взяли управление страной в свои руки? Ведь на нашей памяти в так называемые периоды «мобилизационной экономики» страна решала куда более сложные и тяжелые задачи и успешно их решала...» Он вспоминает периоды первых пятилеток и индустриализации, невероятные по напряженности, военные годы, когда создавалась промышленность на востоке страны и ковалось оружие Победы. Он говорит о том времени, когда за 12 лет после войны не только восстановила свою экономику, но и запустила первый в мире искусственный спутник Земли, обогнав при этом богатые и процветающие страны. Б.Е. Черток не признал демократическую перестройку. Он не может простить новой власти потерю огромной, имеющей тысячелетнюю историю, страны.

Борис Евсеевич внимательно следит за общественной жизнью; в его кабинете всегда свежие газеты: «Известия», «Литературная газета» и ряд других. В свободное время он любит перечитывать классику. На его рабочем столе обычно лежат стопки книг и журналов; вдоль стен стоят книжные шкафы, забитые тематическими изданиями по науке и технике – результат взаимодействия с большим количеством ученых и инженеров. Общение с ним доставляет удовольствие, он доброжелателен, советы его конструктивны и оптимистичны, к событиям жизни Борис Евсеевич относится с юмором и философски.

Жил Б.Е.Черток в Москве на улице Академика Королёва; работал в г. Королёве в РКК «Энергия», на предприятии, носящем имя С.П. Королева, в создании которого есть и его немалый вклад.

В.Н. Бранец,
доктор физико-математических наук
вице-президент, первый заместитель генерального
конструктора РКК «Энергия» им. С.П. Королёва

Земля и Вселенная №2-2007

div class=

МИЧУРИН, ИВАН ВЛАДИМИРОВИЧ (1855-1935)

2011-10-20T02:33:00.000-07:00

Мы не можем ждать милостей от природы, взять их у неё - наша задача". "Кто не владеет техникой какого-нибудь искусства, науки или ремесла, тот никогда не будет способен создать что-нибудь выдающееся...". Эти слова принадлежат Ивану Владимировичу Мичурину, который в совершенстве владел техникой искусства создавать новую жизнь, взращивать новые чудесные сорта плодов, ягод и цветов. Это был поистине неугомонный, жадный преобразователь природы, творец новой жизни, поставивший себе целью обновить землю. Жизнь Ивана Владимировича Мичурина - настоящий научный трудовой подвиг.

Иван Владимирович родился в деревне Долгое Пронского уезда Рязанской губернии 27 октября 1855 г. Прадед, дед и отец Мичурина были любителями плодоводства. В бывшей Калужской губернии, где жили раньше предки Мичурина, до сих пор известны выведенные одним из этих предков мичуринские груши.

Чтобы достигнуть великого в жизни, очень существенно рано поставить себе большую цель, рано почувствовать своё жизненное призвание и потом настойчиво со всей силой воли следовать этому призванию, итти к своей жизненной цели.

Мичурин рано нашёл своё жизненное призвание. Он писал: "...я, как помню себя, всегда и всецело был поглощён только одним стремлением к занятиям выращивать те или другие растения, и настолько сильно было такое увлечение, что я почти даже не замечал многих остальных деталей жизни: они как будто все прошли мимо меня и почти не оставили следов в памяти".

И. В. Мичурину удалось окончить Пронское уездное училище и поступить в Рязанскую гимназию. Но из гимназии его скоро исключили под предлогом "непочтительности" к начальству, а на самом деле потому, что это начальство требовало взятки и не получило её. И. В. Мичурин мечтал о высшем образовании, но ему не удалось окончить даже среднюю школу. Девятнадцатилетний Мичурин вынужден был стать конторщиком товарной конторы на станции Козлов Рязано-Уральской железной дороги с месячной заработной платой в 12 рублей.

В 1874 г. И. В. Мичурин женился на дочери рабочего Александре Васильевне Петрушиной. Это привело его к разрыву с родителями - обедневшими дворянами, которые возмутились таким выбором сына. Почти в нищете начинал свой самостоятельный жизненный путь Иван Владимирович. Но скромный железнодорожный конторщик, заброшенный судьбой в глухой провинциальный городок Козлов, был полон радужных надежд и мечтаний. Он писал:

"После тринадцати лет всестороннего теоретического и практического изучения жизни растений вообще и, в частности, дела садоводства и его нужд в местностях средней части России, после того как я объехал и осмотрел все выдающиеся в то время сады и садовые заведения, а также на основании личного испытания качеств и свойств плодовых деревьев, годных для культуры в средней и северной частях быв. Европейской России, я в 1888 г. пришёл к заключению о слишком низком уровне состояния нашего садоводства... Становилась очевидной крайняя необходимость радикального улучшения ассортиментов наших садов пополнением их более продуктивными сортами лучшего качества, что и вынудило меня в 1888 г. основать садовый питомник с исключительной целью выведения новых лучших и более продуктивных сортов плодовых растений".

Началось с крошечного палисадника около домика в городе. Здесь на маленьком клочке земли И. В. Мичурин мог развести лишь небольшое количество плодовых деревьев. Только в 1895 г. Иван Владимирович Мичурин смог накопить денег на покупку усадьбы за городом, куда вместе с женой перенёс на руках свои дорогие растения. Из рабочих дневников Ивана Владимировича видно, как широко и с какой энергией развернул он здесь свою творческую деятельность.

Вот запись: "Посевы 1887 года". Из неё видно, что И. В. Мичурин самым напряжённым образом работал над множеством растений. Тут и плодово-ягодные - груши, яблоки, вишни, сливы и персики; тут и овощи - дыни, арбузы; тут и цветочные и декоративные - гвоздики, примулы, гладиолусы, петуньи, бегонии, глоксинии, цикламены, кали-стегии, лилии, георгины, нарциссы и др.; все перечисленные растения - разных сортов. В той же записи значатся различные пальмы, драцены, магнолии, камелии, саговик, эвкалипт, лимон, апельсин, померанец, кедр, ель Энгельмана и т. д.

И. В. Мичурин - ненасытный в своих поисках испытатель природы - собственными руками сеет, прививает, черенкует; ведёт широкие экспериментальные исследования; добивается хорошего быстрого окоренения черенков, испытывает разный состав для замазывания срезов и различный состав субстрата, в который сажаются черенки.

Дневники И. В. Мичурина показывают, какие трудности ему приходилось преодолевать. Он сажает черенки, не имея лабораторной посуды, в банки от килек и варенья, в стаканы, в бутылки, в сосуд от элемента Бунзена. Материальные заботы всё время висят над творческим трудом исследователя. Приходилось рассчитывать копейки.

Запись И. В. Мичурина "Посевы 1887 года" заняла всего 8 страниц печатного текста, но содержащейся в ней творческой работе исследователя-одиночки мог бы позавидовать не один крупный исследовательский институт с десятками научных работников. А между тем И. В. Мичурину в эту пору приходилось работать не только без поддержки, но даже в атмосфере отчуждения и вражды к новому делу. С удивительной преданностью овладевшей им идее, стиснутый на небольшом участке своего сада, И. В. Мичурин, не имеющий никаких официальных дипломов, работал над тем, чтобы создать новый сказочный мир северных плодов, чудесных по вкусу, величине и красоте.

Велико было удивление царского правительства, когда о козловском "чудаке" стали приходить известия из-за границы. "В 1898 г. всеканадский съезд фермеров, собравшийся после суровой зимы, констатировал, что все старые сорта вишен как европейского, так и американского происхождения в Канаде вымерзли, за исключением "Плодородной Мичурина" из г. Козлова (в России)". Так писал канадский профессор Саундерс. Пошла слава о новых чудесных сортах плодовых растений И. В. Мичурина и в Соединённых Штатах Америки. Оттуда Департамент земледелия послал к И. В. Мичурину своего специалиста - профессора Ф. Н. Мейера и сделал И. В. Мичурину предложение продать в Америку все его живые коллекции. В то время И. В. Мичурин находился в тяжёлом материальном положении. И тем не менее очень выгодное предложение американцев не соблазнило его. Он любил свою родину и хотел передать лоды своего творчества своему народу.

Под влиянием известий из Америки даже толстокожее царское правительство забеспокоилось. Оно наградило И. В. Мичурина крестом "Святой Анны" 3-й степени "за заслуги на сельскохозяйственном поприще", но никакой действительной поддержки И. В. Мичурину в его ценнейшей творческой работе так и не оказало. А между тем подходила старость.

В 1914 г. в возрасте около 60 лет у этого человека с железной волей вырвались горькие слова: "Годы ушли и силы истощены, крайне обидно проработать столько лет для обшей пользы человека и на старости не иметь для себя никакого обеспечения".

Через три года пришла Великая Октябрьская социалистическая революция. Не покидавший своего питомника в течение всего периода февральской революции И. В. Мичурин на другой же день после того, как Советы рабочих, солдатских и крестьянских депутатов взяли власть в свои руки, не обращая внимания на продолжавшуюся ешё на улицах стрельбу, явился в только что организованный уездный земельный комиссариат и заявил: "Я хочу работать для новой власти".

В. И. Ленин и И. В. Сталин проявили большую личную заботу об И. В. Мичурине. Два раза у И. В. Мичурина в Козлове побывал Михаил Иванович Калинин. В Козлове выросли новые научно-исследовательские и учебные заведения имени Мичурина: Селекционно-генетическая станция, Институт северного плодоводства, техникум, высшая школа. Самый город Козлов превратился в Мичуринск - крупный научный центр северного плодоводства. В 1934 г. восьмидесятилетний И. В. Мичурин писал: "Жизнь стала другой, полной смысла, интересной, радостной".

Иван Владимирович Мичурин принадлежал к числу тех "чудаков", которые, по выражению Максима Горького, украшают мир. Он хотел юг "перенести" на север. Он хотел, чтобы где-нибудь в Воронежской или Тамбовской губернии и ешё дальше к северу росли зимостойкие сорта яблонь, груш, слив, винограда и другие растения с плодами не хуже прекрасных южных сортов.

Творческие изыскания Ивана Владимировича строились на двух главных основах. Он сам создал и разработал эти основы и наполнил их своим оригинальным мичуринским содержанием. Эти основы - отдалённое скрещивание и воспитание растений.

Отдалённое скрещивание или отдалённая гибридизация называются отдалёнными потому, что при них скрещивают между собой и получают потомство двух растений-родителей, отдалённых по своему родству в эволюции и по своему географическому происхождению.

Есть южный сорт яблони - Бельфлёр жёлтый американский. У него крупные вкусные плоды. Кроме того, они поздно созревают и могут долго сохраняться в лёжке зимой. Но яблоня Бельфлёр не обладает достаточной зимостойкостью. И. В. Мичурин ставит себе задачу - получить новый сорт яблони, у которого плоды были бы не хуже Бельфлёр, но само дерево хорошо выносило бызиму. Для этого И. В. Мичурин оплодотворяет Бельфлёр пыльцой от Китайской яблони. Китайская яблоня родственна дикой Сибирской яблоне и отличается большой зимостойкостью, но плоды у неё очень мелкие (идут на варенье под названием "райских яблочков").

Бельфлёр американский я Китайская яблоня являются отдалёнными и по родству, так как принадлежат к двум различным видам яблонь, и по своему географическому происхождению. От их скрещивания И. В. Мичурин получил семечко, из которого вывел свой новый сорт Бельфлёр-Китайка. Но для выведения этого сорта учёному пришлось много поработать.

Когда выросшая из семечка молодая яблоня на седьмом году жизни принесла первые плоды, то они созрели сравнительно рано - в августе, но оказались недостаточно крупными. Для улучшения свойств плодов И. В. Мичурин применил метод "ментора", т. е. воспитателя, сущность которого заключается в том, что, желая получить гибридные сорта с желательными свойствами, садовод прививает к гибридному растению, в крону, черенок того сорта растения, свойства которого он хочет передать гибридным плодам. Пересаженный черенок влияет на гибридное растение, как бы воспитывает его в желаемом направлении. Отсюда и название этого метода. И. В. Мичурин привил в крону этой молодой яблони в качестве менторов, или воспитателей, черенки материнского вида Бельфлёра американского. Это, действительно, оказало на молодую яблоню своё влияние, и она стала приносить зрелые плоды позднее и более крупные. Но И. В. Мичурин этим не удовлетворился. Он привил к своему деревцу ещё черенки зимних сортов яблонь с лёжкими плодами.

В результате всего этого вес плодов у нового сорта поднялся с 154 до 222 граммов, а время созревания отодвинулось приблизительно на 90 дней. В дальнейшем И. В. Мичурин довёл вес плодов у бельфлёр-китайки до 340 граммов. Этот сорт Бельфлёр-Китайки оказался вполне выносливым к морозам в Ивановской области, на 500 километров севернее г. Мичуринска. По своей красоте и вкусовым качествам Бельфлёр-Китайка не уступает материнскому растению - Бельфлёру жёлтому американскому. При хороших условиях хранения плоды в зимней лёжке могут сохраняться до февраля, совершенно не теряя своих вкусовых качеств. Отдалённая гибридизация была только началом работы Ивана Владимировича Мичурина над созданием этого сорта. Очень большое значение имели при этом применявшиеся им методы воспитания.

Зачем нужно было именно отдалённое скрещивание? При скрещивании между собою близко родственных мелких сортов, живущих в одной местности, нельзя добиться крупных изменений. Будут получаться только очень ограниченные мелкие улучшения. А при отдалённом скрещивании можно уходить далеко за пределы этих мелких улучшений. Характерно, что при отдалённых скрещиваниях И. В. Мичурин не брал местных диких сортов плодовых и ягодных растений, несмотря на их высокую морозостойкость. Дело в том, что эти сорта очень хорошо приспособлены к условиям местного климата и при скрещивании с растениями из других мест подавляют свойства этих растений, в том числе и ценные качества их плодов.

Иван Владимирович выдвинул и доказал положение, что "чем дальше отстоят между собой пары скрещиваемых растений-производителей по месту их родины и условиям их среды, тем легче приспособляются к условиям среды в новой местности гибридные сеянцы".

Метод отдалённого скрещивания И. В.Мичурин стал применять с 1884 г. Это замечательное открытие И. В. Мичурина долгое время не было понято теоретической наукой о наследственности и изменчивости - генетикой. Лишь в сентябре 1923 г. на собрании немецкого общества наследственности известный генетик Реннер заявил: "Может быть, мы будем иметь больше успеха, если станем вдоль и поперёк скрещивать между собой виды из удалённых и с давнего времени разделённых между собой географических областей обитания".

Когда Реннер говорил это тольков форме предположения, у И. В. Мичурина уже давно была глубоко разработанная научная теория отдалённого скрещивания, и он создал на основе этой теории много новых чудесных плодовых растений. При помощи отдалённого скрещивания И. В. Мичурин не только соединял водном организме способность давать плоды нужных высоких качеств со способностью сопротивляться суровым зимним условиям. Полученные таким способом организмы были более гибкими в приспособлении к новым условиям жизни и более податливыми в переделке их природы.

Растения не всегда поддавались отдалённой гибридизации. Тогда И. В. Мичурин, глубоко понимавший природу растений, заставлял их это делать при помощи своих оригинальных методов:

смешений пыльцы,

вегетативного сближения,

введения посредника.

Если при отдалённой (межвидовой) гибридизации обычно применяемое искусственное опыление не давало результатов, то И. В. Мичурин наносил на рыльце пестика не чистую пыльцу одного какого-либо сорта или вида, а смесь из пыльцы многих сортов или видов и в результате добивался завязывания плода. Этот приём И. В. Мичурин назвал "методом смешанной пыльцы". Другой метод преодоления межвидового нескрещивания - метод вегетативного сближения, который ввёл И.В.Мичурин, состоит вследующем. Черенки нескрещивающихся через опыление растений И. В.Мичурин прививает обычным путём, и когда на привое разовьются цветы, то их пыльца опыляет цветы подвоя и наоборот. Этот приём И. В. Мичурин назвал методом "предварительного вегетативного сближения", которое затем и облегчает половое размножение этих вегетативно сближенных путём призивки форм.

И, наконец, чрезвычайно эффективным в ряде случаев оказался приём "посредника", суть которого схематически состоит в следующем. Если вид А не скрещивается с видом В, который скрещивается с видом С, то И. В. Мичурин вначале пытается получить гибрид А X С и, в случае его получения, легко скрещивает этот гибрид с видом В; вид С явился только тем "посредником", через который удалось скрестить нескрещиваемые формы А и В. С помощью этих и других методов И. В. Мичурину удалось широко скрещивать между собой различные виды, а иногда даже роды растений, например, вишню с черёмухой, персик с миндалём, иргу с айвой или грушей и т. д. И.В.Мичурин считал особенно существенным в преобразовании живой природы два момента: гибридное происхождение растений (от отдалённого скрещивания) и молодой их возраст.

Теория и методы И. В. Мичурина обладают большим творческим могуществом. Этот гениальный преобразователь природы растений как будто пробил брешь в толстой каменной стене, через которую хлынул целый поток новых чудесных сортов плодовых и ягодных растений, ценных по качеству и выносливых к более суровому северному климату.

С удивлением останавливаешься перед этой творческой мощью, особенно, когда вспомнишь старого бельгийского плодовода Ван-Монса, который доказывал, что для выведения нового сорта яблонь и его распространения нужно не менее 40 лет.

А сколько и какие замечательные новые плодовые растения создал И. В. Мичурин! Вот, например, яблоня Пепин шафранный. Её плоды великолепно раскрашены шарлаховой росписью по красивому жёлто-шафранному основному фону. Мякоть плотная, желтоватого цвета, замечательного винно-сладкого, с лёгкой кислотой, пряного вкуса, с тонким ароматом. Это - поздний сорт яблони, плоды которого могут сохраняться до мая следующего года. Дерево выносливо к зимним морозам.

А вот Китайка анисовая. Она имеет исключительную выносливость к морозам, чрезвычайно плодородна и очень рано созревает. Окраска плодов - светлая зеленовато-жёлтая с нежным размытым красновато-розоватым румянцем на солнечной стороне. Мякоть - белая с зелёным оттенком, рыхлая, сочная, кисло-сладкого прекрасного винного вкуса.

Знаменитая груша "Бера зимняя Мичурина" замечательно вынослива к морозам. Урожайность очень щедрая, а вкус плодов вполне можно считать равным вкусу многих десертных южных сортов груш. Не менее знаменита вишня "Плодородная Мичурина": плоды тёмнокрасные, с гладкой блестящей кожицей, мякоть - сочная, приятного кисло-сладкого вкуса, сок розовый. Урожайность достигает 25 килограммов с одного взрослого дерева. Выносливость дерева к зимним морозам выдающаяся. Эта вишня получила широкое распространение на севере Америки и в Канаде.

Когда перелистываешь сочинения И. В. Мичурина, то перед глазами проходит целая панорама различных плодов, которые манят своим замечательным вкусом: яблоки, груши, айва северная, рябины гибридные, вишни, черешни, сливы, абрикосы, миндаль-посредник, ежевика изобильная, малина, четыре новых сорта винограда, новые разновидности замечательного дальневосточного ягодного растения актинидии и т. д. Это - свидетельство чудесной творческой силы человека. В нём чувствуется не только великий творец, но и художник, страстно влюблённый в свои создания.

И. В. Мичурин оставил нам не только новые чудесные сорта плодов, но и науку о том, как их создавать.

Чарльз Дарвин прочно обосновал самый факт эволюции и объяснил её процесс, для чего очень широко использовал практический опыт сельского хозяйства, И.В.Мичурин, выражаясь образно, с большой смелостью и огромным успехом творил эволюцию в интересах человека и на этой основе развивал дальше теорию Дарвина. Дарвин объяснил, как возникают приспособления у животных и растений через наследственные изменения и естественный отбор. А И. В. Мичурин дал свою теорию и метод того, как создавать новые растения, особенно податливые для приспособления к новым условиям жизни.

Памятник И. В. Мичурину на сельскохозяйственной выставке в Москве

Дарвин показал, как человеческий опыт по выведению новых сортов растений и пород животных использовать для объяснения эволюции дикого растительного и животного мира. А И. В. Мичурин открыл в диких растениях, в этих часто пренебрегаемых "золушках", неисчерпаемый источник для того, ними увеличивать выносливость чтобы при помощи скрещивания с ними и улучшать качество культурных растений.

И. В. Мичурин обратил внимание на то, что дикие растения в стихийном процессе эволюции накопили ценные качества выносливости и плодородия. Он показал, как эти качества при помощи отдалённого скрещивания можно широко использовать для улучшения культурных растений. На этом пути работают теперь советские учёные, которые поставили своей задачей получить новые сорта пшеницы с гораздо более высокой выносливостью и плодородием путём скрещивания её с дикими видами пырея и дикой многолетней ржи.

В советских условиях творчество И. В. Мичурина получило необыкновенно широкий выход в жизнь, в практику. Впервые за всю мировую историю создалась настоящая народная научная школа в области биологии. Это - мичуринская школа. В этой школе вместе с академиками и другими учёными по профессии внедряют мичуринскую науку в жизнь е вместе двигают её вперёд "совершенно неизвестные в научном мире люди, простые люди, практики-новаторыдела". Это - любители-мичуринцы, стахановцы растениеводства, колхозники-опытники.

Исключительно скромна была рабочая обстановка Ивана Владимировича, но вся она была овеяна его творчеством. Уже нечего говорить про сад. Здесь перед живыми растениями на каждом шагу из уст Ивана Владимировича можно было услышать целые поэмы о великой работе, живые свидетели которой находились здесь же перед глазами.

Но то же было и в рабочем кабинете. Вот сидит Иван Владимирович в углу кабинета за своим скромным письменным столом и набивает себе папиросы. Но табак для этих папирос особенный. Его вывел сам Иван Владимирович, он же придумал и сделал машинку для резки табака, которым набивает свои папиросы. А на стене за Мичуриным висит усовершенствованный им анероид. И. В. Мичурин был изобретатель в душе. В нём сочеталась неутолимая могущественная творческая мысль с золотыми руками. Сам Иван Владимирович в своём обращении к XVI Съезду ВКП(б) писал: "всё, с чем я сталкивался, я старался улучшать: работал по разным отраслям механики, электричества, улучшал инструменты, изучал пчеловодство. Но самой любимой моей работой была работа по улучшению сортов плодово-ягодных растений".

Вся творческая жизнь Мичурина была могущественным порывом к будущему, к новому, молодому, лучшему.

7 июня 1935 г. ушёл из жизни творец новой жизни в мире растений. Могила Ивана Владимировича Мичурина находится на площади города Мичуринска, недалеко от высшей школы, в которой растут кадры молодых мичуринцев, продолжающих его дело.

Главнейшие труды И. В. Мичурина : Итоги полувековых работ по выведению новых сортов плодовых и ягодных растений, М., 1929 (т. I), 1932 (т. II); Выведение новых улучшенных сортов плодовых и ягодных растений, М., 1933; Итоги шестидесятилетних работ по выведению новых сортов плодово-ягодных растений, М., 1936 (4-е изд.): Сочинения под редакцией акад. Б. А. Келлера и акад. Т. Д. Лысенко, М. - Л., Сельхозгиз, 1939-1941, т. I. Принципы и методы работы; т. II. Описания сортов плодово-ягодных растений; т. III. Записные книжки и дневники; т. IV. Разные заметки и статьи, не вошедшие в первые три тома.

О И. В. Мичурине: Бахарев А. Н. и Яковлев П. Н., Иван Владимирович Мичурин (Жизнь и творчество), М., 1938; Горшков И. С, Иван Владимирович Мичурин, его жизнь и работа, М., 1925; Бахарев А. Н., Иван Владимирович Мичурин (биографический очерк), в т. I Соч. И. В. Мичурина.

ПОЛЗУНОВ, ИВАН ИВАНОВИЧ (1728-1766)

2011-10-20T02:20:00.000-07:00

Облегчить труд по нас грядущим" - вот что поставил целью своей жизни солдатский сын Иван Иванович Ползунов, справедливо названный одним из немногих его друзей "мужем, делающим истинную честь своему отечеству". Великий и трудный путь пришлось ему пройти. Преждевременно, трагически оборвалась его жизнь. Не суждено ему было видеть действующей дивную огневую машину, созданную им для того, чтобы облегчить труд грядущим поколениям. Трагична и судьба его творения, уничтоженного врагами русской культуры.

Иван Иванович Ползунов родился в 1728 г. на Урале, на берегах Исети в Екатеринбурге, нынешнем Свердловске. Документы сообщают, что отец Ползунова, солдат второй Екатеринбургской роты, был родом из крестьян города Епанчина, или Туринска.

Где и как работал отец Ползунова точно неизвестно. Скорее всего он был одним из строивших на Исети заводы и укрепления для их обороны. Как рядовой солдат отец Ползунова получал нищенское жалованье. Легко представить себе, как жилось солдатскому сыну. И. И. Ползунову не дали возможности закончить даже начальную школу тех дней. Обучение в школе пришлось прервать, когда заводскому механику, Никите Бахареву, понадобились сметливые помощники - "механические ученики".

И. И. Ползунов успешно помогал Бахареву; за время с 1742 по 1748 г. механик дважды делал представление о прибавке жалованья расторопному и умному ученику. В этот период И. И. Ползунов имел много случаев для ознакомления с оборудованием и работой одного из лучших тогда заводов - Екатеринбургского. Пришлось ему побывать и поработать также и на других уральских заводах.

В 1748 г. И. И. Ползунов прибыл вместе с группой уральских горнозаводских специалистов на Колывано-Воскресенские заводы Алтая, где он и вырос в выдающегося горнозаводского специалиста. В первый год пребывания на Алтае он работал всего лишь писцом при плавильных печах. А в 1761 г. ему пришлось даже одно время исполнять обязанности руководителя Колыванского завода и всего прилегающего к нему округа.

Начальство постоянно заставляло его работать там, где было труднее всего, где дело не ладилось. Благодаря этому пришлось ему побывать на Барнаульском и Колыванском заводах, на Змеиногорском руднике, на Красноярской и Кабановской пристанях. И. И. Ползунову постоянно приходилось ездить в командировки, проводить сплав руды, расплачиваться с возчиками руды, ремонтировать или строить суда, производить ревизии. Поиски горнового камня сменялись работами по заготовке тёса и скалы для кровель. Земляные работы чередовались с руководством куренной операцией, то-есть заготовкой дров и выжиганием из них угля для металлургических печей. Пришлось И. И. Ползунову даже отвозить транспорт золота и серебра в далёкий Петербург.

Везде и всегда И. И. Ползунов стремился изыскивать самые лучшие решения порученных ему дел, для чего многое изобретал. Ему принадлежит заслуга создания в Змеиногорске в 1754 г. одной из первых, если не первой в России деривационной гидросиловой установки, то-есть установки, в которой вода, приводящая в движение колёса, подаётся по особому каналу на большое расстояние от плотины.

Немало пришлось ему встречаться с выдающимися людьми как на Алтае и на Урале, так и особенно при поездке в Петербург в 1758 г. Вполне вероятно, что тогда могла состояться встреча Ползунова с Ломоносовым.

В апреле 1763 г. Иван Иванович Ползунов подал начальнику Колывано-Воскресенских заводов Порошину предложение о постройке изобретённой им огнедействующей машины для заводских нужд. Проект машины был основан на достижениях науки и техники того времени. Особенно помогли ему труды Ломоносова, использованные для физического обоснования проекта машины. Не ограничиваясь теоретическим изучением, И. И. Ползунов провёл много опытов, исследовал воду и пар, взвешивал воздух, отлично разобрался в тепловых вопросах.

В то время на всех предприятиях господствовал ручной труд. Только в отдельных случаях для вспомогательных трудоёмких работ применялись громоздкие машины, основная часть деталей которых была из дерева и только некоторые из металла. То был век ручного труда и немногих нехитрых механизмов, буквально срубленных топором, подобно тому как "рубят избу". Основными строителями машин того времени были "плотинные" мастера и подчинённые им плотники. Они сооружали и устанавливали машины при помощи своих обычных инструментов, используя лишь ограниченное число металлических частей, поставляемых им кузнецами.

Наиболее распространёнными машинами были воздуходувные меха для металлургических печей и молоты для ковки металлов. Самым совершенным двигателем было водяное колесо, основным орудием при изготовлении которого опять-таки служил топор. Применение водяных колёс, без которых была невозможной работа заводских металлургических печей и молотов, привязывало заводы к определённым местам, очень часто невыгодным из-за удалённости от рудников и лесов, доставляющих руды и горючее. Воды в заводских прудах часто нехватало. Колёса останавливались, а вместе с ними останавливался и завод. Во времена же паводков масса воды сбрасывалась впустую, стремительное половодье разрушало плотины.

Модель паровой машины Ползунова

Царству ручных орудий и немудрёных машин Ползунов решил противопоставить небывалую машину. "Водяное руководство пресечь" - было призывом Ползунова. Создать огненную машину, способную "по воле нашей, что будет потребно, исправлять" - вот задача, поставленная им. "Я должен, - писал И. И. Ползунов, - все возможные труды и силы на то устремить, коим бы образом огонь слугою к машинам склонить".

По принципу действия огнедей-ствующая машина И. И. Ползунова относилась к особому типу паровых машин - к так называемым пароатмосферным машинам. Устанавливая два цилиндра, ОН обеспечил возможность удобного получения в такой машине непрерывно развиваемой полезной работы.

Так был изобретён первый тепловой двигатель для заводских нужд, который легко можно было приспособить для привода разнообразных машин. Этот двигатель можно было сооружать в любом месте и притом такой мощности, какая была необходима.

За 21 год до Уатта, признанного всеми изобретателем первого двигателя, русский теплотехник И. И. Ползунов в 1763 г. изобрёл "огнедействующую машину" как новый двигатель для всеобщего применения в производстве.

"Всенародная польза", стремление для процветания родины новую машину "в обычай ввести" - вот что побуждало замечательного патриота работать, не щадя своих сил.

Постройка машины была связана с огромными затруднениями. И. И. Ползунов настаивал на сооружении сначала небольшой, опытной теплосиловой установки. Он хотел обеспечить изучение и освоение новой техники, подготовку кадров для строительства крупных установок. Однако Ползунова заставили сразу приступить к постройке машины "большим корпусом". Выполнив проект такой машины в кратчайший срок, он вынужден был начать в Барнауле её постройку не только без грамотных помощников, но даже почти без участия квалифицированных рабочих. Он просил для работы девятнадцать квалифицированных рабочих и трёх учеников, а ему дали четырёх учеников и двух отставных мастеров. Даже необходимого инструмента для работы не было. Всё приходилось выполнять самому.

В марте 1764 г. И. И. Ползунов подал первые требования на людей и материалы. К 20 мая 1765 г. уже было готово сто десять частей машины, не считая парового котла. Отдельные части весили до ста семидесяти пудов. Каждая из этих частей, по словам строителя, "требовала для пропорционального сбора машинную на водяных колёсах, по обстоятельствам токарную работу". Для такой работы им были созданы особые станки. Вот почему И. И. Ползунов был пионером не только в области теплотехники, но и в машиностроении.

Сарай для паровой машины Ползунова

Ползунов в основном закончил всё строительство к декабрю 1765 г. Пробный пуск показал, что всё обстоит благополучно. Однако машину даже нельзя было испытать. По вине начальства не была построена воздуходувная установка, которую должна была приводить в действие машина. Это упущение оказалось роковым. И. И. Ползунов, надорвавшись от непосильного труда, заболел и умер раньше, чем начались испытания машины. 27 мая 1766 г. И. И. Ползунова не стало.

Через несколько дней начались испытания построенной машины. С ней обращались варварски, но она всё выдерживала и работала.

7 августа 1766 г. - дата пуска в эксплоатацию первой в истории паровой машины для заводских нужд.

К этому времени варварство в обращении с машиной дошло до крайности. Для уплотнения поршней задумали применить бересту. Можно представить себе, как выглядели извлечённые из цилиндров металлические поршни с висящими на них лохмотьями бересты!

10 ноября произошла течь котла, прогоревшего из-за недосмотра (обвалился в печи защитный свод). Котёл, кстати сказать, был сделан из тонких металлических листов, признанных ещё до пуска машины недостаточно прочными. Казалось бы, следовало исправить котёл или соорудить новый, а затем снова пустить машину. Этого не сделали, и машина была остановлена навсегда.

За короткий срок машина Ползунова полностью оправдала себя, вернула все издержки и даже принесла огромную прибыль. Однако после порчи котла она продолжала стоять в бездействии 12 лет.

В июле 1778 г. начальник Колывано-Воскресенских заводов немец Ирман обратился в Петербург с просьбой разрешить ему разломать теплосиловую установку Ползунова. То, что начал Ирман, завершил новый начальник заводов, немец Меллер, приехавший на смену Ирману.

Меллер привёз указ об уничтожении машины Ползунова и уничтожил творение, сооружённое в Барнауле замечательным русским теплотехником.

Всё дело И. И. Ползунова было предано забвению, да так основательно, что важнейшие документы, относящиеся к его творчеству, пролежали в пыли архивов никем не тронутыми до наших дней. Засилье немцев в Академии наук того времени сыграло свою отрицательную роль. Неслучайно поэтому, что в стране, где жил и действовал И. И. Ползунов, на конкурсе лучших сочинений по огнедействующим машинам в 1783 г. первая премия оказалась присуждённой Майярду из Вены, профессору фортификации австрийской инженерной академии.

Но страна не забыла величественного труда солдатского сына Ивана Ивановича Ползунова, создавшего первую в истории огнедействующую машину. Русский народ помнит своего гениального представителя, завоевавшего право стать первым у истоков современной техники.

Данилевский В. В., И. И. Ползунов. Труды и жизнь первого русского теплотехника, М.-Л., изд. АН СССР, 1940 г.

ЛОДЫГИН, АЛЕКСАНДР НИКОЛАЕВИЧ (1847-1923)

2011-10-20T02:03:00.000-07:00

К гордости русского народа должен быть на скрижалях истории культуры отмечен тот факт, что инициатива применения электрического; освещения как вольтовой дугой, так и калильными лампами принадлежит русским изобретателям Яблочкову и Лодыгину; поэтому малейшие подробности всей эпопеи зарождения электрического освещения должны быть дороги, интересны и отрадны каждому русскому сердцу, и наш долг перед теми, кто положил начало столь распространённому теперь электрическому освещению, показать их работы и выяснить их право на это великое открытие". Так писал "Почтово-телеграфный журнал" в 1900 г. (№ 2) ещё при жизни знаменитого изобретателя Александра Николаевича Лодыгина.

Имя Александра Николаевича Лодыгина связано главным образом с построением электрической лампы накаливания. Как известно, приоритет изобретения лампы накаливания оспаривался очень многими лицами, и по поводу него возникло много так называемых "патентных процессов". Принцип электрической лампы накаливания был известен до А. Н. Лодыгина. Но А. Н. Лодыгин был тем, кто пробудил громадный интерес к построению источников света, действующих на принципе накаливания проводника током. Построив более совершенную лампу, чем другие изобретатели, А. Н. Лодыгин впервые превратил её из физического прибора в практическое средство освещения, вынес её из физического кабинета и лаборатории на улицу и показал широкие возможности её применения для целей освещения.

А. Н. Лодыгин показал преимущества применения металлической, в частности вольфрамовой, проволоки для изготовления тела накала и, таким образом, положил начало производству современных, гораздо более экономичных ламп накаливания, чем угольные лампы раннего периода.

А. Н. Лодыгин подготовил почву для успехов П. Н. Яблочкова и, несомненно, оказал сильное влияние на Т. А. Эдисона и Д. Свана, которые, пользуясь принципом действия лампы накаливания, утверждённым трудами А. Н. Лодыгина, превратили этот прибор в предмет широкого потребления.

Посвятив много лет работы построению и усовершенствованию лампы накаливания с угольным и металлическим телом накала, А. Н. Лодыгин не нашёл в современной ему России благоприятной почвы для того, чтобы эти работы получили практическое применение в масштабе, соответствующем их значимости. Судьба заставила его искать счастья в Америке, где протекла вторая половина его жизни. Живя вдали от родины, А. Н. Лодыгин продолжал надеяться, что ему удастся возвратиться домой для работы. Он дожил до Великой Октябрьской социалистической революции, но преклонный возраст лишил его возможности вернуться в родную страну в те годы, когда она начала неведомое ей до того времени движение по пути культурного и технического прогресса. Советская техническая общественность не порывала связи со своим выдающимся соратником. Он избирается почётным членом Общества русских электротехников, а в 1923 г. Русское техническое общество торжественно отпраздновало 50 лет со дня первых опытов А. Н. Лодыгина по освещению лампами накаливания.

Александр Николаевич Лодыгин родился 18 октября 1847 года в имении родителей в Тамбовской губернии. По семейной традиции ему готовилась военная карьера. Для получения среднего образования он был отдан в Воронежский кадетский корпус, в котором обучался до 1865 г. По окончании кадетского корпуса А. Н. Лодыгин прошёл курс обучения в Московском юнкерском училище и был произведён в подпоручики, после чего началась его служба в качестве армейского офицера. Наличие несомненных инженерных способностей отвлекло А. Н. Лодыгина от военной карьеры. Прослужив обязательный срок, он вышел в отставку и никогда более не возвращался в армию. Начав, после выхода в отставку, работу на заводах, А. Н. Лодыгин занимался некоторыми техническими вопросами, в частности построением летательных аппаратов. В 1870 г. им была разработана конструкция летательного аппарата тяжелее воздуха, и он предложил её Комитету национальной обороны в Париже для использования в условиях происходившей в это время франко-прусской войны. Его предложение было принято: он был вызван в Париж для построения и испробования его аппарата. А. Н. Лодыгин уже приступил к подготовительным работам на заводах Крезо, незадолго до того, как Фракция потерпела поражение в этой войне. Его предложение в связи в этим скоро потеряло свою актуальность, от реализации его отказались, и А. Н. Лодыгин вернулся в Россию после безуспешного пребывания за границей. В России А. Н. Лодыгин очутился в тяжёлом материальном положении и был принуждён принять первую попавшуюся работу в Обществе нефтяного газа "Сириус". Он начал там работать в качестве техника, уделяя при этом свободное время разработке ламп накаливания. До поездки в Париж А. Н. Лодыгин, повидимому, этим вопросом не занимался. Этой технической проблемой он увлёкся в связи с работой над построением летательного аппарата, для освещения которого такой источник света был более пригоден, чем какой-либо другой.

Приступив к работам над электрическим освещением лампами накаливания, А. Н. Лодыгин, несомненно, чувствовал недостаточность своих познаний в области электротехники. После возвращения из Парижа он начинает слушать лекции в Петербургском университете, стараясь ближе ознакомиться с новейшими течениями научной мысли в области прикладной физики, особенно в области учения об электричестве.

К концу 1872 г. А. Н. Лодыгин располагал несколькими экземплярами ламп накаливания, которые можно было публично демонстрировать; Ему удалось найти прекрасных механиков в лице братьев Дидрихсон, из которых один - Василий Фёдорович Дидрихсон - собственноручно изготовил все конструкции ламп накаливания, разрабатывавшиеся А. Н. Лодыгиным, внося при этом уже во время изготовления ламп существенные технологические усовершенствования.

А. Н. Лодыгин в первых своих опытах производил накаливание током железной проволоки, затем большого числа мелких стерженьков из кокса, зажатых в металлических держателях. Опыты с железной проволокой были им оставлены как неудачные, а накаливание угольных стерженьков показало, что таким методом можно не только получить более или менее значительный свет, но и разрешить одновременно другую очень важную техническую проблему, носившую в то время название "дробления света", т. е. включения большого числа источников света в цепь одного генератора электрического тока. Последовательное включение стерженьков было очень простым и удобным. Но накаливание угля на открытом воздухе приводило к быстрому перегоранию тела накала. А. Н. Лодыгин построил в 1872 г. лампу накаливания в стеклянном баллоне с угольным стерженьком. Его первые лампы имели по одному угольному стержню в баллоне, причём из баллона воздух не удалялся: кислород выгорал при первом накаливании угля, а дальнейшее накаливание происходило в атмосфере остаточных разреженных газов.

Лампа накаливания

Первая лампа накаливания А. Н. Лодыгина имела следующее устройство: через отверстия, просверленные в круглой медной шайбе 1, пропускались два проводника 2 и 3, изогнутые под прямым углом, из которых левый прямо припаивался к шайбе, на правый же надевалась стеклянная трубочка 4-4. Наружная поверхность этой трубочки матировалась, и на неё наносился раствор серебряной соли, из ¦которого многократным нагревом на пламени выделялся ровный налёт металлического серебра. На этом слое серебра гальваническим путём наращивался слой красной меди желаемой толщины. Приготовленная таким образом трубка надевалась на проводник. Своими концами она припаивалась посредством олова к проводнику, а своей средней частью к медной шайбе 1, причём для изолирования трубки от шайбы медь, осаждённая на трубке, вместе с серебром оставлялась только в виде узкого кольца посредине и двух узких колец по концам 5-5, а на остальной поверхности соскабливалась. Телом накала служил уголёк 6, концы которого покрывались слоем меди и вделывались в держатели. Стеклянный баллон 7 имел шейку 8, которая покрывалась слоем серебра и меди, подобно трубке 4-4, и припаивалась к шайбе 1. Уголёк имел продолжительность горения приблизительно 30 минут по той, главным образом, причине, что уплотнение баллона и электродов было недостаточно, и при нагревании, вследствие различия коэффициентов расширения стекла и металла, воздух проникал внутрь колбы и ускорял перегорание угля.

Лампа этой конструкции была негодной для практического применения. В 1873 г. была построена лампа, более усовершенствованная с точки зрения продолжительности службы. Она содержала два угольных стерженька, из коих один горел в течение 30 минут и выжигал кислород, после чего второй стерженёк горел в течение 2-2 1/2 часов. Уплотнение вводов в этой лампе было более совершенным. Она состояла из закрытого сверху цилиндрического баллона 1-1, который вставляется в стеклянный стакан 2-2 и в него помещается полый цилиндр 3-3, назначение которого заключается в том, чтобы вытеснить из баллона возможно больший объём воздуха и тем уменьшить сгорание угольных стерженьков. Для уплотнения служит масло, наливаемое в стакан. На медном цилиндре укрепляется стойка 4, к которой при помощи платиновых крючков 5-5 подвешиваются два угольных стерженька. От стерженьков 6-6 отходят внизу проводники 7, продетые через две стеклянные трубочки, вставленные в цилиндр 3-3. При лампе устраивается коммутатор, позволяющий включать второй уголь после перегорания первого. Эта лампа демонстрировалась Лодыгиным в 1873 и 1874 гг. В Технологическом институте и других учреждениях А. Н. Лодыгин прочёл много лекций об освещении лампами накаливания. Эти лекции привлекали большое число слушателей. Но историческое значение имела установка электрического освещения лампами накаливания, устроенная А. Н. Лодыгиным осенью 1873 г. на Одесской ул. в Петербурге. Вот как описывает это устройство инженер Н. В. Попов, лично присутствовавший на этих демонстрациях (журнал "Электричество", 1923, стр. 544): "На двух уличных фонарях керосиновые лампы были заменены лампами накаливания, изливавшими яркий белый свет. Масса народа любовалась этим освещением, этим огнём с неба. Многие принесли с собой газеты и сравнивали расстояния, на которых можно было читать при керосиновом освещении и при электрическом. На панели между фонарями лежали провода с резиновой изоляцией, толщиной в палец. Что же это была за лампа накаливания? Это были кусочки ретортного угля, диаметром около 2 миллиметров, зажатые между двумя вертикальными углями из того же материала, диаметром в 6 миллиметров. Лампы вводились последовательно и питались или батареями, или магнито-электрическими машинами системы Ван-Мальдерна, компании Альянс, переменного тока".

Лампа, усовершенствованная А. Н. Лодыгиным в 1873 г

Эти опыты были многообещающими и являлись первым случаем публичного применения лампы накаливания. Лампа накаливания совершила свой первый шаг в технику. Успех работ А. Н. Лодыгина был безусловным, и после этого нужно было взяться за серьёзную переработку конструкции и устранение тех слабых мест, которые в ней имелись. Перед А. Н. Лодыгиным как конструктором стали сложные технические вопросы: изыскание наилучшего материала для изготовления тела накала лампы, устранение сгорания тела накала, т. е. полное удаление кислорода из баллона, проблема уплотнения места вводов, дабы сделать невозможным проникновение воздуха внутрь баллона извне. Эти вопросы требовали большого настойчивого и коллективного труда. Над ними техники не перестали работать и в настоящее время.

В 1875 г. была построена более совершенная конструкция ламп накаливания в отношении способов уплотнения и с эвакуацией баллона. Эта конструкция лампы такова. В металлическое основание лампы герметически вставляется стеклянный колпак. Ток через зажим подводится к одному из угольков 1 и через шарнир 2-2 возвращается по второму металлическому стержню 5 в корпус лампы. При сгорании уголька 1 шарнир 2-2 падает автоматически и замыкает цепь через уголёк 4. Посредством вентиля, показанного на рисунке справа, можно было удалять воздух из баллона насосом.

Демонстрирование освещения с помощью ламп Лодыгина в Адмиралтейских доках в 1874 г. показало, что морское ведомство может получить большую пользу от применения освещения лампами накаливания во флоте. Среди научных и промышленных кругов интерес к работам А. Н. Лодыгина после этого сильно возрос. Академия наук присудила ему Ломоносовскую премию, подчеркнув этим научную ценность его трудов. Блестящие успехи А. Н. Лодыгина привели к тому, что вокруг него стали группироваться предприниматели, заботившиеся не столько об усовершенствовании лампы, сколько о возможных прибылях. Это и погубило всё дело. Вот как характеризовал В. Н. Чиколев ("Электричество", 1880, стр. 75), относившийся всегда со вниманием и благожелательством к работам А. Н. Лодыгина, положение, создавшееся после того, как всеми была признана успешность работ и опытов над лампами накаливания: "Изобретение Лодыгина вызвало большие надежды и восторги в 1872-1873 гг.

Компания, составившаяся для эксплоатации этого совершенно невыработанного и неготового способа, вместо энергичных работ по его усовершенствованию, на что надеялся изобретатель, предпочла заняться спекуляциями и торговлей паями в расчёте на будущие громадные доходы предприятия. Понятно, что это был самый надёжный, совершенный способ погубить дело - способ, который не замедлил увенчаться полным успехом. В 1874-1875 гг. об освещении Лодыгина не было более разговоров". А. Н. Лодыгин, попав в состав такого наспех организованного предприятия, потерял по существу самостоятельность. Это видно хотя бы из того, что все последующие конструктивные варианты его лампы накаливания даже не носили имени Лодыгина, а назывались то лампами Козлова, то лампами Конна. Козлов и Кони - владельцы акций так называемого "Товарищества электрического освещения А. Н. Лодыгин и К°", никогда не занимавшиеся конструкторской работой и, конечно, никаких ламп не построившие. Последняя по времени выпуска конструкция лампы имела 4-5 отдельных стержней, в которой каждый уголь автоматически включался после выгорания предыдущего угля. Эта лампа также носила название "лампы Конна".

Конструкция лампы, построенной в 1875 г

Изобретением Лодыгина в 1877 г. воспользовался Эдисон, знавший о его опытах и ознакомившийся с образцами его ламп накаливания, привезёнными в Америку морским офицером А. М. Хотинским, командированным Морским министерством для приёмки крейсеров, и начал работать над усовершенствованием ламп накаливания.

Со стороны официальных учреждений А. Н. Лодыгину также не удалось встретить благожелательного отношения. Подав, например, 14 октября 1872 г. заявку в Департамент торговли и мануфактур на "Способ и аппараты дешёвого электрического освещения", A. H. Лодыгин получил привилегию только 23 июля 1874 г., т. е. его заявка почти два года странствовала по канцеляриям.

Ликвидация дел "Товарищества" поставила А. Н. Лодыгина в очень тяжёлое финансовое и моральное положение. Вера в возможность успешного продолжения в России работ над лампой у него исчезла, но он надеялся, что в Америке он найдёт лучшие возможности. Он направляет в Америку патентную заявку на угольную лампу накаливания; уплатить, однако, установленных патентных сборов он не мог и не получил американского патента. В средине 1875 г. А. Н. Лодыгин начал работать в качестве слесаря-инструментальщика в Петербургском арсенале, в 1876-1878 гг. он работал на металлургическом заводе принца Ольденбургского в Петербурге. Здесь ему пришлось столкнуться с совершенно новыми вопросами, относившимися к металлургии; под их влиянием и в результате знакомства с электротехникой, приобретённого за время работ над электрическим освещением, у него появился интерес к вопросам электроплавки, и он начал работать над построением электрической печи. В 1878-1879 гг. в Петербурге находился П. Н. Яблочков, и А. Н. Лодыгин начал работать у него в мастерских, организованных для производства электрических свечей. Работая там до 1884 г., он вновь сделал попытку производства ламп накаливания, но она ограничилась лишь небольшими по объёму опытными работами.

В 1884 г. А. Н. Лодыгин окончательно решил уехать за границу. Несколько лет он проработал в Париже, а в 1888 г. приехал в Америку. Здесь работал сначала в области ламп накаливания над изысканием лучшего материала, чем уголь, для тела накала. Несомненно выдающимися и основоположными в этом направлении были те его работы, которые были связаны с изготовлением тела накала из тугоплавких металлов. В Америке ему были выданы патенты №№ 575002 и 575668 в 1893 и 1894 гг. на калильное тело для ламп накаливания из платиновых нитей, покрытых родием, иридием, рутением, осмием, хромом, вольфрамом и молибденом. Эти патенты сыграли заметную роль в развитии работ над построением ламп накаливания с металлической нитью; в 1906 г. они были приобретены концерном "Дженераль Электрик". А. Н. Лодыгину принадлежит та заслуга, что он указал на особо важное значение вольфрама для построения ламп накаливания. Это его мнение не привело немедленно к соответствующим результатам, но 20 лет спустя электроламповая промышленность всего мира полностью перешла на производство вольфрамовых ламп накаливания. Вольфрам продолжает до сих пор оставаться единственным металлом для производства нитей ламп накаливания.

В 1894 г. А. Н. Лодыгин поехал из Америки в Париж, где организовал электроламповый завод и одновременно принимал участие в делах автомобильного завода "Колумбия", но в 1900 г. он снова возвращается в Америку, участвует в работах по постройке ньюйоркского метрополитена, работает на крупном аккумуляторном заводе в Буффало и на кабельных заводах. Его интересы всё более и более сосредоточиваются на применении электричества в металлургии и на различных вопросах промышленной электротермии. За период 1900-1905 гг. под его руководством было построено и пущено в ход несколько заводов для производства феррохрома, ферровольфрама, ферросилиция и др.

Исход русско-японской войны очень огорчил А. Н. Лодыгина. И хотя в это время его материальное положение в Америке было прочным, как специалист он пользовался большим авторитетом, его творческие силы были в полном расцвете, - он пожелал вернуться в Россию, чтобы на родине применить свои обширные и разносторонние знания инженера. Он вернулся в Россию в конце 1905 г. Но здесь он нашёл тот же реакционный правительственный курс и ту же техническую отсталость. Начала сказываться послевоенная экономическая депрессия. Методы американской промышленности и новости заокеанской техники в это время никого в России не интересовали. И сам А. Н. Лодыгин оказался лишним. Для А. Н. Лодыгина нашлось лишь место заведующего подстанциями городского трамвая в Петербурге. Эта работа не могла его удовлетворить, и он уехал в Америку.

Последние годы в Америке после возвращения из России А. Н. Лодыгин занимался исключительно конструированием электрических печей.. Он построил крупнейшие электропечные установки для плавки металлов, мелинита, руд, для добычи фосфора и кремния. Им были построены печи для закалки и отжига металлов, для нагрева бандажей и других процессов. Большое число усовершенствований и технических нововведений было им запатентовано в Америке и в других странах. Промышленная электротермия многим обязана А. Н. Лодыгину как пионеру этой новой отрасли техники.

16 марта 1923 года, в возрасте 76 лет, А. Н. Лодыгин скончался в США. С его смертью сошёл в могилу выдающийся русский инженер, впервые применивший лампу накаливания для практики освещения, энергичный борец за развитие промышленной электротермии.

Главнейшие труды А. Н. Лодыгина: Заметки о дуговых лампах и лампах накаливания (на франц. яз.), Париж, 1886; Индукционные электрические печи, "Электричество", 1908, № 5.

О А. Н. Лодыгине: Попов Н. В., Речь на общем собрании Русского технического общества в Петрограде 2-го ноября 1923 г., посвященная памяти А. Н. Лодыгина, "Электричество", 1923, №12; Шателен М. А., Из истории изобретения ламп накаливания (к десятилетию смерти А. Н. Лодыгина), "Архив истории науки и техники", М., 1934, в. 4; Очерк работ русских по электротехнике с 1800 по 1900 г.; Спб., 1900; Гофман М., Изобретения и успехи материальной культуры, Одесса, 1918; Иванов А. П., Электрические лампы и их изготовление, Л., 1923.